Актуальная информация
Дорогие гости и игроки, нашему проекту исполняется 4 года. Спасибо за то, что вы с нами.

Если игрок слаб на нервы и в ролевой ищет развлечения и элегантных образов, то пусть не читает нашу историю.

Администрация

Айлин Барнард || Эйлис Стейси
идет набор [подробнее ...]

Полезные ссылки
Сюжет || Правила || О мире || Занятые внешности || Нужные || Гостевая
Помощь с созданием персонажа
Игровая хронология || FAQ
Нет и быть не может || Штампы
Игровые события

В конце мая Камбрия празднует присоединение Клайда. По этому случаю в стране проходят самые разнообразные празднества.

В приоритетном розыске:
Наместник Бринмора, принцесса Клайдская, фрейлины, Марк Кардидд, "королевский" друид, Силуэн, принцесса Клайдская и Камбрийская

В шаге от трона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В шаге от трона » Архив неучтенных эпизодов » Хайволл - замок Хаддингтонов, конец марта 1586 года


Хайволл - замок Хаддингтонов, конец марта 1586 года

Сообщений 1 страница 30 из 48

1

Принц Глостер, в силу своих обязанностей навещает герцогство Дор с инспекцией отрядов и укреплений. Когда-то именно здесь он начинал своё восхождение туда, где находится сейчас. Альфред Хаддингтон не в восторге от того, что кто-то вмешивается в его дела, но перспектива похвастаться достижениями перед тем, кто в этом понимает радует герцога.

0

2

Солнце скатывалось к закату, и вся западная половина неба уже начала окрашиваться розоватым светом, отсвечивая золотом на краях надвигавшихся с востока облаков, слишком тяжелых, для облаков, не замышляющих ничего дурного. Небольшая кавалькада из десяти всадников, в алых плащах камбрийской королевской армии, покачиваясь в седлах в такт мерной рыси, следовала по извилистой дороге. Справа простиралось широкое поле, черное от продольных пластов вывороченной земли, окаймленное где-то на юге темной, зубчатой каймой леса. Слева, карабкалась по склону холма небольшая деревенька, и двое мальчишек, с кривыми палками, сопровождаемые лохматым псом, лениво собирали овец, которые разбрелись кто куда в поисках скудной еще травы. Оба оглянулись, услышав стук копыт по дороге, и тыча друг дружку локтями, переговариваясь, с расширенными от любопытства глазами вытаращились на маленький отряд. Вооруженные отряды на дорогах Дора не были редкостью - и дружины вассальных земель, и наемники, находившиеся на службе герцога Альфреда, но вот солдат в цветах королевской армии, да еще и со знаменем -  за их краткий мальчишечий век, им доводилось видеть нечасто. Солдаты проехали не обратив на пастушков никакого внимания. Мальчишки же, проводив их взглядами, поспешно принялись вновь сгонять стадо, в голос обмениваясь впечатлениями.
---
- Снова дождь будет. - вздохнул один из солдат, ехавший во втором ряду. - Мои кости не обманешь. Я дождь издалека чую.
- Ты каждый раз это говоришь, а от этого не легче - буркнул позади него второй, совсем еще молоденький юноша, с только-только начавшей пробиваться рыжеватой щетиной. - Снова вымокнем. Меня уже тошнит от запаха мокрой кожи, весь зад отбил, хоть бы на денек где передохнули бы.
- Потише ты! - шикнул на него ехавший с ним в паре, рослый молодой мужчина лет двадцати восьми, с буйной шевелюрой цвета воронова крыла, выглядевший так, словно он нацепил на голову кусок медвежьей шкуры мехом наружу. - Услышит префект - одним отбитым задом не отделаешься.
- Знаю. - юноша взглянул вперед исподлобья, проверяя - не слышал ли их диалог человек, молча ехавший во главе отряда, но голос, все же, благоразумно понизил, договаривая почти шепотом - И все равно надоело! Пожрать бы чего горяченького. Весь день в пути, брюхо подводит уже.
- Мальчишка. - презрительно фыркнул его сосед. - Жалуешься как баба. Проделал бы весь путь пешком, да в полном вооружении, да на походном пайке - посмотрел бы я на тебя. И вообще, утихни. Схлопочешь наказание - имей виду, я жалеть не стану.
- Да полно тебе, Торет - тихо отозвался солдат, ехавший впереди, и первым пожаловавшийся на собирающийся дождь. Он был старше обоих, и на вид имел не менее сорока лет. Когда-то темные волосы поседели неравномерно, и от этого он казался пегим, а обветренное лицо свидетельствовало о долгой привычке к походной жизни. Глубоко посаженные глаза, окруженные лучистыми морщинками были настолько светлыми, что казались прозрачными - Привыкнет еще малец. Не унывай, парень. Вон видишь впереди? Это Лоттиан. Еще засветло будем на месте.
- Будем, если Дивир прикусит язык. - хмуро бросил черноволосый здоровяк, бросая неприязненный взгляд на своего соседа, который лишь упрямо вздернул подбородок. Юношеский гонор, еще не вытравленный суровой дисциплиной еще прорывался в нем, и Торет лишь усмехнулся, снова бросив взгляд в голову небольшой кавалькады, туда, где во главе восьми солдат, ехавших попарно в четыре ряда, в сопровождении отставшего на полкорпуса знаменосца, ехал верхом на рослом вороном жеребце человек, чьего слуха солдаты явно опасались.
---
Человек этот ехал, согнувшись чуть ли не пополам, точно больной или раненый, однако, впечатление это было обманчиво. Держался в седле он твердо, левая рука уверенно держала поводья, пропустив их под тремя пальцами, а правая, свободно опущенная на бедро, свидетельствовала о спокойной и давней привычке к верховой езде. Да и стоило ему поднять голову, как затылок впритык упирался в неподвижную, согнутую точно полукружие руны "Ор" верхнюю часть спины. Человек этот ехал согнувшись не от усталости и не от измождения. Он был горбат. Горбат с самого рождения, но уже добрых семнадцать лет ни один человек, хоть раз встретившийся взглядом с его мрачными, черными как угли глазами, не решался открыто посмеяться над этим уродством. Безжалостный, решительный, не знающий ни страхов ни сомнений принц Глостер, военачальник Камбрийской армии внушал своим подчиненным уважение и страх в равных пропорциях, и юный Дивир, осмеливался ворчать втихомолку, лишь оттого что префект, ехавший на добрых два корпуса впереди - не мог услышать его неосторожных слов.
Впрочем, предупреждение Торета сыграло свою роль. Юноша замолчал, покусывая губы, и прикидывая - не сказал ли он и вправду слишком многого, и кавалькада продолжала свой путь уже в полном молчании. Впереди и вправду уже замаячили стены Лоттиана, а высоко за ними, словно возносясь к порозовевшим облакам черным штрихом вздымался донжон Хайволла, куда они и держали путь.  Розовый свет, заливавший предзакатным светом половину неба поблек на востоке и поярчел на западе за их спинами, отбросив на дорогу длинные тени, когда они подъехали к воротам, возле которых как раз сменялась стража.
---
Заслоняя глаза от разгорающегося заката ладонями, приставленными щитками ко лбу, караульные смотрели на приближающуюся кавалькаду, и разглядев на копье знаменосца трепетавший в воздухе узкий алый стяг с золотым грифоном - торопливо, но без суеты заняли свои позиции, а старший по караулу, вышел вперед.
- Кто пожаловал в Лоттиан?
- Принц Глостер, главнокомандующий камбрийской армией, к его светлости герцогу Хаддингтону - возгласил знаменосец, согласно обычаям, и кавалькада, шагом въехала в ворота.

Вечерело. Торговый день подошел к концу, и крестьянские повозки тянулись из города. Сновали взад-вперед прохожие, в воздухе плыл запах горячих пирожков, мешаясь с запахами сточных канав. Справа от дороги, в кузне, звенел по наковальне молот, где-то сбоку кричал осел, которого не могли сдвинуть с места два обливающихся потом и исходящих руганью мужика. Из какой-то таверны вылетел чуть ли не под самые копыта верховых вдребезги пьяный доходяга. Из нависавшего над улицей оконца второго этажа одного из домов вывесилась женщина, громогласно перечислявшая огрехи своего муженька, стоявшего уперев руки в боки под окном.
Жизнь, естественная и незаметная, в мешанине звуков и запахов - жизнь, как в любом другом городе. Но солдаты, увидев сейчас лицо своего префекта, были бы очень удивлены -
Айт Уоллингфорд, закинувший голову назад, так, что затылок уперся в горб - смотрел вперед и вверх, на вздымающуюся впереди на скале башню замка, к которой они приближались, и едва заметно улыбался каким-то своим мыслям. Картина настолько непривычная, что мало кто бы в нее поверил. Впрочем, ему в лицо сейчас никто и не смотрел.

У ворот замка знаменосец поднес к губам рог, чтобы по обычаю, возвестить о прибытии гостей.

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-05-23 15:04:52)

+1

3

- Милорд, прибыл Его Высочество Айт Уоллингфорд, принц Глостер, главнокомандующий камбрийской армии.
В этот час Ал любил наблюдать за закатом с верхушки Морской башни, но не сегодня. Он лишь два дня назад вернулся от Серого камня. Перенос войны на море поставил перед герцогством необходимость оборудования гавани на побережье Северного моря. Этот вопрос Альфред поручил Вальдмару. Герцога беспокоило пребывание сына в Лоттиане, что могло стать источником разного рода скандалов, зная того же Нормана. Этот раздражал отца не меньше.
Немедленно вспоминался случай с сэром Тюринном Олдемом. Хороший рыцарь и на редкость невезучий человек. Однажды, он в скачке обогнал Нормана. Потом у одного из дорских графов пропадает любимица дочь, всё герцогство сбилось с ног, пока, наконец, обнаружили её в постели сэра Олдема. Оба были пьяны и ничего не помнили. Тут же на столе стояла бутылка с настойкой, свойства которой давно известны местным друидам. Нашёлся и тот слуга леса, кто подтвердил, что продавал её Тюринну. Естественно рыцарь был казнён. Только через год Альфред узнал, что всё это подстроил его обиженный сынок, когда друида замучила совесть, и он стал излишне болтлив. Пришлось избавиться от свидетеля, чтобы не выносить сор из герцогской избы, Веальда ничего не узнала, а Норман был выслан отцом к брату в Дорвуд.
Так вот, вернувшись из поездки в Серый камень, лорд Хайволла немедленно принялся разгребать накопившиеся дела. Так он и сидел безвылазно в своём кабинете уже второй день, принимая просителей, сверяя бумаги и опрашивая шпионов.
- Да… помню его. Горбатый?
- Именно так, милорд.
Альфред кивнул. Он не любил гостей. На то было много причин, среди которых скупость занимала не последнее место. Тем более он не любил, когда корона суёт нос в его дела. Обычно это ничем хорошим ни для кого не заканчивалось. С другой стороны командующий королевской армией самый лучший критик для его планов, тем более, если речь идёт о человеке давно знакомом с лучшей стороны.
- Впустите его немедленно, прибывших с ним людей принять по обычаю, я лично отправлюсь его встречать.
Пока слуга распоряжался командой ворот, поднимавшей и опускавшей мосты и решётки, герцог накинул подбитый куним мехом плащ, неизменно сопутствовавший ему в непогоду уже в течение двух десятков лет.
Плащ был почти на пять лет старше знакомства герцога с принцем Глостер. Сколько изменилось за эти годы.
Ал вышел под холодный по зимнему дождь, прибивший пыль во внутреннем дворе его замка. Именно в такие моменты герцог убеждался в силе богов, ведь могущественный герцог и сам Его Высочество не могли в своих землях остановить дождь, порождённый волей небес.
Отряд принца прибыл во внутренний двор. Воины казались голодными и усталыми, только суровый их предводитель оставался свеж и спокоен. Мальчишка много работал над собой, чтобы достигнуть этого при его болезни – подумалось Алу с горечью, ведь сам он, человек абсолютно здоровый, отнюдь не преуспел на воинском поприще. Хотя слава его была не меньше, чем слава лорда разбившего союз Анвелла Линвуда, Мелкома Дарнли и каледонцев.
Айт держался уверенно, когда подошёл к Альфреду, даже несколько по хозяйски, но на лице читалось нечто мечтательное . Казалось он вернулся в какую-то другую реальность, чем та, где он жил последние годы, забытую, но чем-то родную.
- Ваше Высочество, рад приветствовать старого друга Дора в наших землях – произнёс герцог с надлежащим поклоном и без всякого выражения. Ему было сложно общаться с человеком настолько ниже ростом, поэтому поклон получился несколько даже более глубоким. - Мой дом - ваш дом, согласно обычаям предков и веленьям богов.

Отредактировано Alfred Haddington (2016-05-13 17:12:47)

+1

4

Многое изменилось за те пятнадцать лет, когда Айт впервые увидел герцога Дора. Однако он навсегда запомнил рослого, широкоплечего человека, которого, щуря глаза и задыхаясь от дыма, тогда, поздней осенью семьдесят второго года, увидел во главе отряда, вырвавшегося из темноты в клубящееся дымом, звенящее сталью мечей и топоров, оглашаемое ревом огня и предсмертными криками пожарище. Отряд герцога ударил тогда в тыл викингам, которые прижали последние остатки защитников форта к внутренним стенам их укрепления, и смел их, как волна сметает с берега водоросли, нанесенные предыдущим прибоем.

Уоллингфорд хорошо знал, что обязан герцогу жизнью, как своей, так и своих сотоварищей, и, мало того, именно Альфред Хантингдон, порасспросив немногих уцелевших, и выяснив, что именно этот молодой солдат организовал оборону и удерживал форт до прибытия подкреплений - отрекомендовал командующему королевскими отрядами в Доре. С того и началась карьера принца Глостера от солдатских калиг до меча главнокомандующего.

Опоздай в тот осенний вечер Хантингдон хоть немного - лежали бы сейчас кости Айта где-нибудь под насыпью, вместе с истлевающими скелетами других погибших в тот день. Если конечно его вообще озаботились бы похоронить, а то и вовсе могли швырнуть в море на корм рыбам, чтобы не накликать проклятия на землю, укладывая в нее труп горбуна.
Не начни тогда герцог докапываться до истины, и не расскажи он о проявленной тогда еще никому неизвестным юношей храбрости - быть бы Айту в солдатах еще долго-долго, и как знать, появился бы еще случай проявить себя, или бы так и сгинул безвестно, как многие другие.

Именно отсюда, из Дора, началось его восхождение к теперешнему положению, и Уоллингфорд, всеми фибрами души ненавидевший замок Гейрт, в котором вырос - любил приезжать сюда, хотя  для посторононних, применительно к принцу Глостеру понятие "любить" казалось по меньшей мере забавным эвфемизмом. Он бывал тут не чаще раза в год, а то и того реже, совершая традиционный объезд границ и осмотр укреплений, герцога Дора ему доводилось в последние два года изредка встречать и в Рейгеде, хотя оба бывали там крайне редко, но все равно, Хантингдон ничуть не изменился. Прибавилось седины в темных волосах, проницательные глаза обзавелись у наружных уголков легкой сетью лучистых морщинок, но это был все тот же воин, возникший за мечами, раскидавшими когда-то троих викингов, от которых уже из последних сил отбивался некогда зажатый ими на каменную лесенку посреди обваливающихся горящих лесов, раненый и изнемогающий от усталости юнец, с забрызганным кровью и измазанным копотью лицом, и подхвативший, не дав ему рухнуть ничком.

- Благословение богов вашему дому, милорд Альфред - отозвался принц Глостер, поклонившись в ответ герцогу, как равному. Сгорбленная выше плеч спина не позволяла ему смотреть в лицо хозяину дома, и он привычно перегнулся назад в пояснице, перемещая вес тела, и запрокидывая голову, чтобы в результате все же взглянуть на него прямо, а не исподлобья, как это бывало с большинством собеседников. - Рад видеть вас в добром здравии. Позвольте воспользоваться вашим гостеприимством, и вашим обществом на сегодняшний вечер и завтрашний день. Надеюсь ни я ни мои люди не слишком стесним вас.

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-05-13 20:21:44)

+2

5

Тон Айта понравился Альфреду, и мозг герцога вернулся к привычному занятию - расчётам. Благодушное настроение, в котором пребывал главнокомандующий, было небывалым плюсом, которым нужно было пользоваться, памятуя о том, как неприятен может оказаться гнев принца Глостера. Поклон на равных польстил Алу, кроме того он обозначал, что гость прибыл не в качестве выразителя монаршего гнева, или гнева того, кто решал в королевстве больше, чем монарх. Причины для такового при желании найти было легко.
- Вы стесняете меня лишь тем, что до сих пор мокнете под дождём, Ваше Высочество. Прошу Вас – он сделал жест, приглашающий Айта под своды Морской башни – донжона Хайволла. – Не беспокойтесь о своих людях, их ждёт стол и отдых, как и нас с вами. Жена говорит, что я слишком много работаю, поэтому ваша кампания, может быть, как раз к месту. Как видите, это мне следует благодарить вас за визит.
Альфред распорядился приготовить стол и покои для гостя, но первым делом пригласил егов парадный зал к очагу – обсохнуть и согреться с дождя. Слуги подвинули к огню кресло пониже, на которое указал сам герцог, для принца принесли ещё одно, выше настолько, чтобы собеседникам было комфортно, и тоже поставили у огня. Парадный зал занимал весь этаж и в это время суток казался огромным и мрачным. Освещали его только факелы вдоль стен, дававшие тусклый и слабый свет, да неяркие отблески заката, проскальзывающие в зазор между дождевыми облаками и горизонтом. Окна, а вернее сказать узкие щели бойниц, едва ли пропускали и половину от этого скудного свечения. Тем не менее вокруг очага было уютно. Высокий резной стол с бумагами и пергаментами, книгой знатным родам Дора, изобилующей закладками, казался мягкой стеной, отражающей свет от огня на герцога и его гостя. Ноги аристократов утонули в медвежьем меху шкуры, постеленной здесь же. Даже такая скромная обстановка, уже могла показаться усталому путнику роскошью, но Ал распорядился отыскать для гостя подушку под спину.
- Увы, вас могу приветствовать только я. Веальда приболела, а девочки ни на шаг от неё не отходят, что до сыновей: Норман сейчас помогает Элрику с хозяйством в Дорвуде, а Вальдмар в Сером Камне, на передовой, можно сказать. Я и сам только что оттуда. Признаться вам повезло, друг мой, застать меня в Хайволле. Ну а как прошло ваше путешествие? Насколько я могу судить, вы ехали не через Дорвуд, что весьма логично, дорога там не самая лучшая, значит прибыли из Леннокса? Уверен, вы сможете поделиться с нами новостями не только из столицы.
Он говорил как всегда без выражения, наверное так голос в голове читает трактаты старинных авторов, а именно они, в основном, были собеседниками герцога не считая тех, кому он мог просто приказать и семьи. В этом плане визит командующего мог быть ему более чем полезен.

Отредактировано Alfred Haddington (2016-05-14 21:42:50)

+1

6

Прежде чем войти с герцогом в его твердыню, префект королевских войск еще оглянулся, убедился, что лошадей увели, а девятеро его спутников в сопровождении нескольких слуг направляются к длинному одноэтажному строению, над крышей которого весело клубился дымок, свидетельствуя о том, что внутри их ждет возможность обсушиться и поесть. А что еще надо солдату.

В Морской башне, казалось, ничто не изменилось с его последнего визита. И парадный зал, способный вместить множество людей, если бы вдруг хозяину вздумалось устроить пир - оставался все таким же. Уютное потрескивание дров в камине, золотистые отсветы, плясавшие на высоком потолке, мягкое тепло, особенно ощутимое после не-по весеннему холодного дождя, под которым они проделали последний остаток пути от городских ворот до замка. Айт скинул промокший, отяжелевший плащ, машинальным жестом протянул руку к огню, с наслаждением, точно большой кот, прижмурился, вбирая ладонью благодетельное тепло.

- Сожалею о нездоровье леди Веальды, - произнес он, чуть кивнув головой. - Надеюсь, милостью богов, оно продлится недолго, и она поправится быстро.

Возможно кто-то другой и оскорбился бы тем, что по приезде в дом представителя королевской фамилии - члены семьи не поспешили засвидетельствовать свое почтение, хоть на минуту отойдя от постели хворающей хозяйки. Кто угодно - только не принц Глостер. Он, напротив, был глубоко благодарен герцогу за то, что тот принял его по-дружески просто, а не принялся разводить официальные церемонии, которые Айт терпеть не мог.

Слуги закончили свою возню, он отошел от камина, и опустился в предложенное кресло. Лишь очень внимательный взгляд разобрал бы в полумраке зала, что лицо принца слегка побледнело, а губы на мгновение плотно сжались, при виде подушки подложенной к спинке кресла. Ведь простой же жест вежливости и заботы об удобстве гостя. Ту же подушку Дор предложил бы любому гостю, любой даме - исключительно из соображений комфорта. Для Айта же это было лишним напоминанием о его уродстве, словно бы намеком на то, что ему будет неудобно, тяжело и больно упираться искривленным хребтом в высокую жесткую спинку. Лишним уколом, в бесчисленном множестве других. Хотя конечно это было не так. Он знал, знал что герцог Хантингдон, даже близко не предполагал задеть его, намекнуть на что-то, или уязвить. Знал, что это всего лишь жест вежливости. Знал, что эти мысли - лишь плод его всегдашнего, пожизненного комплекса, с рождения питаемого насмешкам и уколам, что ничего общего с реальностью они не имеют.

Знал.

Но все равно - сжалось что-то внутри, и Айт не смог заставить себя использовать подушку по назначению, из какого-то вколоченного в самом детстве агрессивного упрямства, порой, заставляющего поступать себе же во вред. Поэтому, он передвинул ее к левому подлокотнику кресла, краем себе под локоть, да и заговорил не сразу, заставив себя выдохнуть и выбросить из головы проклятущие мысли. Впрочем, когда он заговорил - голос его был спокоен и ровен, ничем не выдав мелькнувшего было напряжения.

- Король здравствует, а больше никаких стоящих новостей из столицы я не получал уже два месяца. Объезжаю границы, как всегда. Ехали вдоль Вала, и, признаюсь, от Леннокса я ожидал большего.  Хотя нас уже без малого почти два года никто не тревожил, это не значит, что приграничные форты у Вала не надо поддерживать в боеспособном состоянии. Каридидд и Карлайл, похоже, содержат их исключительно на собственные средства, со всеми вытекающими. Не говоря уже о том, что  дороги между ними в состоянии преотвратном, кони увязали в грязи по самые бабки, и даже верхом мы потратили на дорогу раза в полтора больше времени, чем следовало.

Глостер дернул уголком рта в гримасе не то недовольства, не то разочарования, и поднял глаза на своего собеседника спокойный, тяжелый взгляд

- Зная вашу дотошность в оборонных делах, герцог, не сомневаюсь, что у вас меня ждет приятное отличие от вашего соседа. С вашего дозволения, я просил бы вас завтра сопровождать меня в поездке вдоль побережья. Говорите на передовой? Значит ли это, что к вам по-прежнему наведываются наши гости с востока?

+1

7

- Спасибо за заботу, Ваше Высочество, да услышат боги ваши молитвы – ответил Альфред.
От него не укрылось, как принц обошёлся с подушкой. Недовольство, лишь на секунду промелькнувшее на его лице, дало полное представлением о нынешнем характере Айта. Он так и не смог примириться с собой и своей болезнью, даже тогда, когда не найдётся во всей Камбрии человека, который взялся бы насмехаться над его уродством. Похоже эта травма для него уже не столько телесная, сколько душевная.
Нужно быть осторожнее с ним, это как я, когда кто-то вспоминает о том случае – подумал Альфред, вспомнив вдруг то, о чём хотел не только забыть, но и никогда и не знать и не переживать этого вовсе. Все мы по своему горбаты, но кому-то везёт носить горб внешний, а кто-то страдает от внутреннего. Внешний горб виден каждому сразу, внутренний удаётся скрывать, но стань он заметен прочим и ты превратишься в изгоя более презренного, чем любой уродец, ибо уроды внешне могут рассчитывать на сочувствии и сострадание ближних, те же, кто уродлив внутренне, вызывают лишь презрение и отвращение.
Герцог Дор отгонал от себя всякие дурные мысли, обычно зарываясь в работу, теперь же уйдя с головой в беседу с принцем, ответы которого его вовсе не удовлетворили.
- Два месяца назад вы ещё были в столице? Как поживают там моя сестра с супругом? Доброе здравие его величества отличная новость, что наводит на мысли о скорой женитьбе, вам так не кажется. Не то, чтобы меня не устраивал нынешний порядок дел, скорее это продиктовано тревогой о будущем престолонаследии, всё же пример короля Арго, хоть и решился успешно, но весьма всполошил королевство.
Король Арго едва не умер бездетным, что поставило всю Камбрию под угрозу, а ведь детей у него до брака с клайдской принцессой было не мало. Нынешний монарх должен обзавестись наследниками, чем скорее, тем лучше. Не в последнюю очередь из-за роста влияния в стране христиан, получивших, в том числе и права на престол.
- Ну и потом, кроме вестей, которые вы получали, не менее важны те, которых вы не слышали. Ходят слухи, что Его Величество собирается разрешить в столице строительство нового храма единого бога. Я понимаю, что по долгу службы вы далеки от сплетен, но, быть может, вам что-то и известно, что-то, что могло бы успокоить население. Вы же знаете, как к этому у нас относятся.
Но говорить только о делах посторонних для принца Глостера Ал счёл не вежливым, поэтому решил осведомиться о последних крупных событиях из его жизни, а вернее обстоятельствах хотя-бы косвенно связанных с ними.
- Вы умолчали о Бринморе, наверно там всё в запустении, после восстания Линвуда и Дарнли. Я, как никогда утверждаюсь, во мнении, что для вала нужно ввести некую единую систему контроля над укреплениями и гарнизонами альтернативную местным лордам и независимую от них. Что-то будет ещё, когда корона подыщет жениха леди Элейн Данолли, боюсь предугадывать даже. Надеюсь, это будет человек, похожий на меня или на вас, Ваше Высочество, а то ведь есть и менее эффективные примеры.
Упоминание о Карлайле заставило Ала вслушаться в ход беседы с большим интересом. Ситуация в Дин-Эйдине давно беспокоила местных купцов, пока Каледония ведёт там войну товары идут в обход в Лоттиан, но получи она выход к морю и ситуация может измениться.
- Не спешите винить Карлайла, Ваше Высочество. Лорд Виллем ещё весьма молод, но у него есть своя тактика – перенос войны в земли противника и фактическая поддержка Дин-Эйдина войсками, делают линию укреплений в его случае отличной базой для походов, а не оборонительным рубежом. Я понимаю, что всё это противоречит воле короне, но даёт, тем не менее, доход от налётов на северных соседей, не создаёт дипломатических скандалов и позволяет экономить средства. Если бы корона, например взялась посредничать между соседями в деле заключения мира, как раз и сложилась бы обстановка благоприятствующая реконструкции стен и дорог. Что же касается Кардидда, то он всего лишь граф, трудно винить его в том, что он поддерживает укрепления лишь своими средствами, ведь у него не так много вассалов, готовых прийти на помощь, в том числе и финансово.
За беседой лорды не заметили, как между ним возник стол, на котором подали дичь, запечённую с кореньями, на хлебном ломте, лепёшки и эль, закуской к которому служила вяленая рыба. Хозяин жестом пригласил Айта испробовать угощение, не желая прерывать своего собеседника, наверняка уже испытывающего настойчивое и навязчивое чувство голода.
- Зная вашу дотошность в оборонных делах, герцог, не сомневаюсь, что у вас меня ждет приятное отличие от вашего соседа. С вашего дозволения, я просил бы вас завтра сопровождать меня в поездке вдоль побережья…
- Это не обсуждается. - резко прервал его Ал. - Даже если бы Ваше Высочество прибыли ко мне с дружеским визитом вежливости, я всё равно утащил бы вас смотреть укрепления… Хотя вам-то что показывать? Просто достроено всё, что строилось, пока вы служили здесь. А дороги, если честно они обходятся мне почти даром, за всё платят те, кто возит по ним товары, но для герцогства в целом - это всё равно налоги и затраты.
- Говорите на передовой? Значит ли это, что к вам по-прежнему наведываются наши гости с востока?
- Это в столице говорят, что война закончилась, а у нас здесь она не прекращалась. Мы всё ещё на военном положении, милорд. Теперь правда большая часть действий идёт на море, но это не значит, что мы не несём потери и убытки. Одновременно отряды норманнов обходят нас через Даррей. Герцог Даррей прибегает к тактике выжженной земли, заманивает викингов вглубь своих владений, отрезает от побережья и бьёт по частям. Это эффективно, но очень затратно, так как пустуют значительные территории. Многие так проходят в мои земли. Возможно, будь жив Хьерьольв Левша, он бы придумал из этого какой-то сильный военный ход, но боги хранят Камбрию, и сейчас датчанин измельчал.

Отредактировано Alfred Haddington (2016-05-15 13:45:09)

+1

8

- Насколько я знаю, они в добром здравии, хотя и не общался лично. Да и находясь в столице, вы же знаете, я редко интересуюсь чем-либо, не входящим в круг моих дел, боги свидетели, что их и без того предостаточно. - Айт дернул бровью, единственно этим движением выдав неудовольствие по поводу услышанной новости о строительстве храма. Проклятье, а ведь это, возможно, важно. Конечно, их величествам виднее, но все же...

Глостер был не в восторге от того, как медленно но верно, словно какая-то зараза расползалась по Камбрии новая вера. Разнеживающая, бесхребетная, какая-то зыбкая, с этими рассуждениями о любви к ближнему и всепрощении, и прочим. Хотя в последние годы он стал задумываться о том, что христиан, возможно, легче держать в узде. Но все равно, новость эта его не порадовала.

- Его величество весьма снисходительно относится к этой новой вере, несомненно под влиянием королевы-матери. Я не слышал этих слухов, но, будьте покойны, при первой же возможности спрошу у короля, насколько они достоверны. Что касается беспокойства по поводу престолонаслединя - его величество еще достаточно молод, чтобы жениться, и дать стране наследника. Меня гораздо более интересуют насущные проблемы, и, в частности - проделки Карлайла за Валом. Корона отказалась вмешиваться в этот конфликт, и все что он там творит - делает на собственный страх и риск. Король не спешит призывать его к порядку, пока поддерживаемая им смута в Дин Эйдине не провоцирует агрессии Каледонии на наши рубежи. Но буде случиться таковой - лорд Виллем первый поплатится за свои вылазки от самих же каледонцев. Это будет справедливо, раз уж ворошишь осиное гнездо - не жди, что появится кто-то кто защитит тебя от ос. А у меня достаточно сил, чтобы, после того как он получит свой урок - отбросить пресловутых ос обратно, и не допустить, чтобы пострадали соседние земли.

Лицо герцога Дора было не из тех, по которым можно читать мысли и переживания, но Глостер на мгновение уловил едва уловимое движение бровей, показавшее, что Альфред Хантингдон по меньшей мере оценил значение последних слов. Он едва заметно улыбнулся и чуть переместившись в кресле оперся о его спинку не натруженным за день хребтом, а левой лопаткой, и выпрямил руку на подлокотнике

- Вы удивлены, милорд? Да,  за последние годы я изрядно реорганизовал нашу армию, и теперь мне нет необходимости как тогда, в восемьдесят втором, по месяцу и более дожидаться пока герцоги и графы соизволят прислать свои отряды. В случае необходимости, разумеется, знамена будут созваны, но сейчас в распоряжении короля имеется еще и сила, независящая от феодов, подчиненная лишь Его Величеству, и это не наемники и не крестьяне с вилами, которые так и ждут окончания похода, чтобы вернуться к своим полям, не говоря уже о том, что в таком ополчении нет даже намека на дисциплину. Нет. Это отобранные регулярными призывами по жеребьевке люди, которые проходят обучение по римским канонам, и посвящены службе как единственному роду своей деятельности. Это далеко не вся армия, но - ядро ее, ядро постоянное, которое может быть востребовано в любой момент, и брошено туда, где появляется хоть намек на возможные неприятности.

Айт принял кубок, приподнял его, в сторону хозяина, плеснул несколько капель на хлебный ломоть, в жертву богам, и отпил глоток.

- Славлю богов, дом, и хозяина. Превосходный эль, милорд. - он поставил кубок на стол, и, следуя молчаливому приглашающему жесту герцога, вынул кинжал, чтобы отрезать ломоть жаркого.
- К слову, на эту мысль, меня подвигли именно вы, милорд Альфред
- продолжал Глостер, прожевав первый кусочек. Тепло от эля согревало нутро вкусное мясо было настоящим праздником, учитывая долгий путь с самого рассвета, и он спокойно качнул головой, вновь поднимая взгляд на Хантингдона. -  Ведь это вы, еще в семидесятых годах первым сколотили у себя постоянное ополчение из наемников. Я имею в виду ваши знаменитые три сотни, которые позволяли вам в любое время появляться с отрядом там, где необходимо. Не будь их, и ожидай вы всякий раз - когда наспех созванная полукрестьянская-полудворянская дружина соберется, да отправится куда нужно - лежать бы мне сейчас мертвым где-нибудь под вашими скалами на побережье, а то и вовсе на морском дне. Это был хороший урок, а я уроков не забываю, хотя мне пришлось ждать почти десять лет, прежде чем появилась возможность применить его на деле.

Айт воздавал должное человеку, пусть и невольно, пусть и на краткий срок - но ставшему его наставником, совершенно искренне, безо всякой задней мысли. Он не привык к интригам, и не видел в них никакого смысла. Простейшим способом решения почти всех проблем для него был меч, а жизнь парии, которую он вел до последнего времени - так ни не породила в нем хоть чего-либо похожего на такт, и разговаривая с кем-либо, он совершенно не задумывался о том, чтобы намеренно сказать что-либо, чтобы сделать приятное, или наоборот. К чему говорить то, чего ты не думаешь? Проще уж промолчать.

Он отрезал еще один ломоть от жаркого, когда слова герцога, заставили его вздрогнуть, позабыв о еде.  Что это значит? "Норманны проходят к нам через Даррей". "Даррей прибегает к тактике выжженой земли". Как это понимать, ведь у него самого были совершенно другие сведения. Уже больше двух лет викингов не видели на восточном побережье - так, во всяком случае, в один голос заявляли все - и во время его постоянных поездок по границам. и лорды и крестьяне, которых Глостер иногда расспрашивал, чтобы проверить - насколько искренни их властители, и солдаты в гарнизонах, которые он объезжал, и шпионы, коих у Арсани было немало. Принц был не в лучших отношениях с первым министром, но в том, что касалось безопасности королевства граф Арсани не стал бы лукавить с главнокомандующим. Что же означают слова Дора?

Брови Айта сошлись к переносице, он машинально постукивал пальцами по столешнице. Странно. Почему, в таком случае, Даррей не просит помощи? Не ставит в известность корону о том, что на его земли вновь стали нападать? Думает обойтись своими силами? Намерение похвальное, кто бы спорил, но не тогда, когда над тобой существует сюзерен, которому следовало бы знать о  внешней агрессии. Но... ведь менее года назад, когда он был в Даррее - то мало того, что не видел никакого следа набегов, но и слыхом о них не слыхивал.
- Вот как? - медленно проговорил он наконец, вслух, устремив на Хантингдона неподвижный взгляд - Странно. Я думал, что ваш Вальдмар не дает драккарам приблизиться к нашим берегам, и считал это вашей заслугой, и при любом случае подчеркивал это. Но, исходя из ваших слов - выходит, что это не так? Выходит, что драккары все-таки пристают к побережью, до сих пор, совершают набеги, и вторгаются даже к вам - это означает, что и сам Даррей, и все расположенные там гарнизоны... лгут мне? Лгут о том, что уже два года не видели на суше ни одного отряда?

0

9

Новость о здравии сестры и её семьи обрадовала Альфреда. Хотя и не было никаких предпосылок думать о том иначе, всё же услышать о них было приятно. То же касается и христиан. По крайней мере, какое-то противостояние им в столице существует, однако, то, что Айт не дал ему никаких обнадёживающих уверений и, похоже, сам был напуган вероятностью подобного, не могло не насторожить герцога.
Не мог собеседник пролить свет и на матримониальные планы королевы Ренаты. Похоже, командующий был одним из тех, кого можно назвать «скучным человеком», интересы которого не выходят за рамки его профессии, впрочем, про себя Альфред думал так же, просто его профессия была много шире. В обязанности герцога входит и военное дело, и политика, и история, и география, и религия, и экономика, а главнокомандующий королевской армией может себе позволить быть «человеком одной добродетели», как скажет о таких людях один философ спустя века.
Вот и теперь, его собеседник разразился речью о своих намерениях относительно лорда Карлайла, военных и политических раскладах вокруг стены. Закончились его слова похвальбой своими силами. Альфред насторожился. «А у меня достаточно сил», прозвучало так, словно Его Высочество ассоциирует армию с собой, а не с короной. Это очень опасная фраза. Здесь на Севере им нет дела до того, кто отдаст приказ королевским рыцарям, но прозвучи эти слова в Рейгеде… и неизвестно, чья голова покатится по эшафоту и как скоро.
- Вы удивлены милорд? – спросил Айт. О да, Альфред был удивлён, хотя и не тем, о чём подумал собеседник. Похоже, в королевстве поднимает голову новая политическая сила, а дальнейшие слова принца лишь укрепляли эти подозрения.
- Это отобранные регулярными призывами по жеребьевке люди, которые проходят обучение по римским канонам, и посвящены службе как единственному роду своей деятельности.
- Что-то наподобие преторианской гвардии? – закивал головой герцог, выражая понимание, и, в некоторой степени одобрение. Одновременно с этим он приступил к трапезе, вместе с гостем, который становился всё интереснее с каждым сказанным словом.
- К слову, на эту мысль, меня подвигли именно вы, милорд Альфред.
О да, разумеется, он узнал эту схему с самых первых слов, но слышать о том, что она получила столь высокое признание ему, как это ни странно, оказалось вовсе не столь приятно, как об этом можно было подумать. Нет. Наоборот, он почувствовал себя немощным и старым. Тогда в семидесятые он был первопроходцем, он шёл впереди Дора, Камбрии, а возможно и всего известного мира, а теперь? Его догнал, и в чём-то даже перегнал мальчишка, у которого ещё долгие годы свершений в запасе, а Альфреду осталось так мало. Неужели он исчерпал себя, как военный и политический мыслитель и ему пора на покой? Невольно он сравнивал Айта со своими сыновьями, и печаль герцога увеличивалась. Он откинулся назад в кресле, лицо скрыла непроглядная тьма, постоянный ночной гость приёмного зала Морской башни.
Невесёлые мысли герцога прервала резкая реакция принца на закинутый им крючок. А ведь теперь это всё не важно, абсолютно не важно, на самом деле…
- Лгут… - Альфред тяжело вздохнул и подался вперёд, лицо его вышло из тени. – Ну, Ваше Высочество прибыли ко мне с проверкой, поэтому я тоже позволил себе лёгкую вольность, проверить Вас. Вы уж простите старика, наверно, я действительно уже не так хорош, как в былые годы.
Голос его звучал спокойно, примирительно и немного устало.
- Ваше Высочество, вероятно, утомились с дороги много больше моего, покои уже готовы, поэтому вы можете проследовать туда в любой момент. У нас ещё день в запасе, целое небольшое путешествие.

Отредактировано Alfred Haddington (2016-05-16 08:39:22)

+1

10

- Проверить? Меня? - губы Глостера дрогнули в невеселой усмешке. - Иными словами - вы сказали неправду, для того, чтобы проверить - верны ли мои сведения, и хорошо ли главнокомандующий королевской армией выполняет свой долг?  Право, не думал что у вас это может вызывать сомнения. Но, надеюсь, ваш бывший ученик выдержал экзамен? 

Да уж, хороша проверка - намеренно солгать о набегах которых нет. Айт не стерпел бы подобного пожалуй ни от кого другого, но Хантингдон был одним из тех немногих людей на свете, которых он считал достойными уважения. Да и тот факт, что герцог Дор и вправду был тем, кто пусть и ненамеренно, первым источником из которого будущий префект камбрийских войск почерпнул свои первые практические познания в оборонной стратегии - играл немаловажную роль. И в его голосе не звучало ни возмущения, ни раздражения, ни досады.  Он отпил еще эля,

- И, кстати, не прибедняйтесь, милорд. До того времени, когда вы с полным основанием сможете назвать себя стариком - еще много дождей и зим пройдут над вашим замком. А пока это не так. Вальдмар хороший флотоводец, но не более. Он воин а не стратег, и баланс на море удерживается лишь потому, что над ним стоите вы. Именно вы - истинный защитник северо-запада.

Это было так. Айт знал о наклонностях среднего сына лорда, хотя и не считал нужным говорить об этом вслух. Вырвись Вальдмар из-под твердой руки своего отца, то, не умея обуздывать свою извращенную страсть он рано или поздно перегнет палку, и тогда будет либо банально убит своими же людьми, переполнив чашу их терпения, либо накличет на себя меч королевского гнева. Его, Айта, меч.

Перемена в настроении лорда не ускользнула от внимания Глостера, но он и не подумал вдаваться в расспросы. Не сейчас. Не в сгустившейся темноте, и не тогда, когда собеседник так явно утомлен и печален. Существовало многое, о чем он хотел расспросить Дора, и о многом побеседовать. Но - завтра тоже будет день, да и сам он после долгой дороги не отказался бы от отдыха. Приглашение герцога пришлось весьма кстати, и лорды не стали долго рассиживаться за ужином, после чего принц, поблагодарив за гостеприимство, отправился в отведенные ему покои.

С ощутимым трудом одолев своего всегдашнего врага - лестницу, он поднялся в комнату, отпустил сопровождавшего его слугу, и первым делом подошел к оконцу. Серебрившиеся под светом взошедшей луны воды завораживали. Глостер долго смотрел на море. На его мрачное, незыблемое спокойствие, таящее в глубине черную бездну. Так похоже на его собственную душу...

0

11

- Ну, а каково мне, «истинному защитнику северо-запада», вдруг осознавать, что ко мне потеряли доверие корона и командование, раз уж решили меня проверять? Я чем-то заслужил подобное отношение? Не подумайте, что я вас обвиняю, или предъявляю претензии, а тем более жалуюсь. Просто печально наблюдать, как в благоденствии Камбрия забывает о тех, кто был незаменим в нужде. Не удивительно, конечно, но печально.
Тут же Альфред вспомнил старого герцога Карлайла, при котором вал был в образцовом состоянии. Семья Карлайлов ныне отстранена от дел двора путём интриг. Он вспомнил своего свояка вояку Барнарда, отражавшего пиктов на стене, и преданного полному забвению, граф Линвуд, некогда славный полководец, проклят вместе со своими недостойными потомками, и имя его втоптано в грязь вместе с ними, так что только дождь мог оплакивать прах великого воина на его могиле. Альфреду ещё повезло, что корона не объявляет его мятежником из соображений корысти, а соратники Арго не приписали себе оборону севера из тщеславия, хотя, кто знает, что за сплетни ходят о нём в столице? Айт, который неотрывно следит за новостями с границ, упуская жизнь, текущую у него под носом?
В прочем, Ала мало беспокоило мнение о себе кого бы то ни было, скорее, новое вмешательство в дела, которые он полагал исключительно своими, раздражало герцога Дор. Чего бы он хотел больше всего, так это не милостей от монарха, а просто того, чтобы его оставили в покое, и лишь грандиозность его желаний и проектов заставляла его оглядываться на двор в Рейгеде, ведь без всей остальной Камбрии Дор лишён смысла. Дор - перекрёсток камбрийских торговых путей, средоточие камбрийской религии и часть камбрийской культуры. Король обеспечивает Дору крепкий тыл, и за это одно Альфред был готов мириться с его существованием.
- Но, впрочем, вы правы. Все разговоры могут подождать до завтра, милорд.

Ночью Альфред не спал. Он заглянул проведать супругу, уделив ей возможно столько же внимания, сколько за весь прошедший месяц вместе взятый, а потом сел перед окном и предавался размышлениям, светлым и печальным  в равной степени. К утру в голове прояснилось: он понял, почему стоит на месте, и та новая роль, которую уготовила для него, судьба пугала его и интриговала в равной степени.Тяжело начинать новую жизнь в 45, тяжело и банально.

Утром он вернул привычное спокойное, слегка флегматичное и расслабленное настроение. Дождался выхода Его Высочества и приветствовал гостя:
- Ваше Высочество! Как вам спалось на новом месте? Надеюсь ничто не побеспокоило сон префекта?

+1

12

- Благодарю вас, милорд, хорошо.

Любому горбуну любая новая постель кажется прокрустовым ложем, но семнадцать лет походной жизни, привели к тому, что Айт мог по нескольку суток обходиться без сна, а получая время для отдыха - мог уснуть с равной легкостью - что на пуховой перине, что на набитом сеном матраце, что на плаще, брошеном прямо на голую землю. Тем не менее, наутро, после отдыха, он казался мрачнее чем вчера, после целого дня пути по раскисшим дорогам. Было ли то следствием дурных снов, или же склада характера или, что греха таить, результатом слов, сказанных герцогом вчера вечером. Глостер не счел нужным тогда ни ответить на них, ни даже прокомментировать, но вот осадок они оставили тяжелый.

Он симпатизировал Хантингдону - настолько, насколько вообще был способен испытывать к кому-либо симпатию. Росший парией с самого раннего детства, он защищался от мира тем, что запрещал себе испытывать к кому-либо хоть какие-то эмоции, и по большей части это удавалось. Но полностью запретить себе быть человеком - неподвластно никому, какая бы железная воля не держала в узде собственную душу. Сколь бы не душил он в себе общечеловеческую потребность в тепле, понимании, дружбе, постоянно напоминая себе, что все это - не для него, проклятого богами во чреве матери, побеги их все равно прорывались время от времени. И тем болезненнее было, когда такой робкий побег, пробившийся за пределы того каменного кокона которым сковала жизнь его сердце - попадал вот так, незаметно, походя, под серп чужих слов.

Возвращаясь в Дор каждый раз, он испытывал странную, нерациональную волну тепла, словно бы возвращался домой - потому что здесь был человек, которого он не только уважал, но и хотел считать другом. Хотя какой может быть друг у отверженного, проклятого богами, от которого отвернулись собственные родители? - напоминал он себе раз за разом, словно предчувствуя удар, стараясь обернуться защитным коконом поплотнее, чтобы смягчить его.

Не вышло. Слова Хантингдона - вырвавшиеся впервые за столько лет, яснее ясного обозначили границу, которую Айту, несмотря на весь его жестокий рационализм, так хотелось не замечать. Проверка. Всего лишь проверка. Он видит не старого друга, приехавшего к нему, и попутно всего лишь выполняющего свой долг - а всего лишь проверяющего, контролера, признак недоверия к себе. Слышал? Убедился? Нет и не будет у тебя никогда ни одного друга.

Ни-ког-да.

Впрочем, внешне это не отразилось никак. Мрачная задумчивость была настолько в характере Глостера, что те, кто сосуществовал с ним вплотную - редко видели его в ином настроении. Вот как вчера вечером. Но - невесть откуда проблеск спокойного тепла был насильственно задут и загашен безжалостным приговором, в который уже раз подтвержденным самому себе, и командующий королевской армией вновь был лишь командующим королевской армией.

После краткого завтрака, во время которого, как и накануне, за ужином - хозяин и его гость были одни, они почти не разговаривали, и едва встав из-за стола - направились во двор замка, где уже шли приготовления к поездке.

Глостер не взял с собой никого из своих людей, велев им дожидаться своего возвращения. Это была одна из высших мер уважения, которую мог принц королевской крови и главнокомандующий армией оказать герцогу - поехать с ним одному, без какого либо, даже минимального сопровождения. Мера, которую он воздавал герцогу как дань своего уважения, однако сейчас эта мысль вызывала у него лишь невеселую иронию. Какая к балгестам дань уважения, чтобы понять это надо захотеть понять. А что может захотеть человек, для которого - ты - всего лишь проверяющий, Айт. Кто-то вроде сборщика пошлины. Рангом чуть повыше, а суть в аккурат такая же. Да того, чтобы ты побыстрее сделал свое дело и убрался куда подальше. Смотри, и запоминай. И вспоминай всякий раз когда еще раз. вздумаешь ощутить хоть какие-то иллюзии.

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-05-23 15:06:02)

+1

13

Альфред заметил резкую перемену в своём госте, похоже близко к сердцу принявшим откровенность герцога. Ему следовало спустить тот эпизод на тормозах, а не откровенничать с Айтом, будто они друзья или что-то на подобии. С чего бы им быть друзьями? Да, Альфред когда-то давно способствовал началу карьеры Глостера, но это было давно, а такие вещи, как правило быстро забываются. Не он ли вчера припомнил примеры забывчивости? Между ними разница в двенадцать лет, они почти и не общались с того случая в "форте горбуна", как его прозвали люди жестокие и неблагоразумные. Айт не заезжал с дружескими визитами, не дарил подарков его детям. К слову навещая брата и сына в Дорвуде или сестру в столице, Альфред всегда так поступал, ведь они не посторонние друг другу. Принц вспомнил о старом "учителе", лишь теперь, во время очередной плановой инспекции.
Почему я ошибся? Неверно истолковал выражение лица, - он кивнул своим мыслям. - Быть может принц Глостер едет на север для того, чтобы составить отчёт о том, как тут всё разваливается без него, принизить местных лордов, чтобы сделать новый шаг по незримой лестнице королевской милости. А как ещё это можно сделать без войны, если вы военачальник? Удивительно, что я сразу не стал разбирать мотивы собеседника!
В политике нет друзей, а тот кто этого ещё не уяснил уже кормит рыб. Ал старательно изживал в себе привязанности и эмоции, памятуя о том, сколько вреда они могут принести и приносят. Например, командующий может доложить королю, что Альфред Хаддингтон чувствует себя обиженным на корону, а это может привести к невесть каким последствиям. Но что поделаешь теперь? Лебезить и заискивать он не станет, да это только ухудшит его положение, остаётся делать вид, что ничего не произошло, и, быть может, Его Высочество не предаст словам герцога превратного значения. Впрочем, по тому, как тот стал холоден и молчалив рассчитывать на его благосклонность более не приходилось, поэтому, мысленно проклиная старческую болтливость герцог Дор решил просто продолжать играть свою роль. В конце концов, если Айт ехал сюда искать придирки, он их найдёт.
Однако, вопреки всем невесёлым мыслям герцога, принц оказал Альфреду новую честь, собравшись в поход вместе герцогом без своего сопровождения. Правда это обстоятельство вынуждало герцога удвоить свой конвой. Про военное положение в герцогстве он не лукавил, Дорвудский лес и его разбойники оставались серьёзной угрозой в первую очередь для самого Хаддингтона и его семьи, а вмешивать в эти дела корону он не хотел. После того, как Айт прибыл в Лоттиан с таким шумом и помпой, об этом наверняка известно всем, поэтому покушение (пусть даже и неудачное) на принца Глостера в землях Дора нанесло бы огромный удар по репутации герцога, в том числе и в глазах короля. Однако, удвоить конвой сейчас - обозначает выразить недоверие и неуважение к Его Высочеству. И что прикажете делать?
Пока принц проверял готовность коня, Ал подозвал своего сенешаля и что-то долго объяснял ему, тот кивнул и помчался куда-то. Времени было в обрез, хорошо хоть через Лоттиан они могли проехать сравнительно безопасно. Или Альфреду хотелось так думать.
- Вашему Высочеству доводилось бывать на Фризских островах?- спросил вдруг герцог.

+1

14

Вот уж что менее всего волновало Глостера, так это вопросы собственной безопасности. Проверяя путлища и поправляя завернувшийся под луку седла потник, он даже взгляда не бросил в ту часть двора, где собирались сопровождающие, и уж тем более не собирался их считать. Собственно говоря, он не имел бы ничего против поездки и безо всякого эскорта. Хотя престиж титула и чина обязывали к этому, и долгие годы научили попросту не замечать сопровождающих. И когда они проезжали ворота - он не оглянулся, чтобы посмотреть - кто их сопровождает.
Вороной жеребец, любимец Глостера, рослый, черный как уголь, без единой белой отметины, с трогательными метелками над мощными копытами, встряхивал густой гривой, и похрапывал, явно недовольный тем, что после ночи, проведенной в уютной конюшне, с полной кормушкой овса - ему не дают пуститься во весь опор, выворачивал голову, кося глазом на колено хозяина, но тот, по крайней мере сейчас - не склонен был удовлетворять эту безмолвную просьбу.
Вопрос герцога его удивил.
- Нет, милорд. Я там не был. Хотя мой конь, как видите, оттуда, - Айт не удержался от улыбки, ероша густую гриву. Его ненавидели и боялись люди. Но лошади и собаки - были теми, с кем он находил общий язык с полувзгляда, а уж этот вороной красавец, носивший гордое имя Айко  - был и вовсе его любимцем, и не терпел на своей спине никого, кроме хозяина. Да и сам Глостер казался совсем иным в те редкие моменты, когда оставался наедине с бессловесными животными, умевшими понимать то, чего даже сам он понять был не всегда в состоянии.
- В восемьдесят первом, когда Серый Медведь ходил на Рёмё заключать договор с каким-то из тамошних ярлов, кажется с Лобо Длинноухим, он привез несколько жеребят, надеясь развести их тут у нас, и подарил одного мне. Он рассказывал сказочные истории об этих лошадях, и, был совершенно прав. Айко сейчас семь. К сожалению Длинноухий был убит спустя несколько месяцев, и единственным плюсом, что остался нам от этого договора остались эти кони.

+1

15

Ал разбирался в животных ровно настолько, насколько этого требовали нужды войны. Фризские лошади славились своими мягкими для всадника аллюрами, простотой в обращении, наверное ни с одним другим животным, может только с собакой, не смог бы человек найти общий язык так же как с фризами. Кроме того эти кони были способны нести очень большой вес, без значительных потерь скорости на коротком рывке. Альфред мог позволить себе такую, но предпочитал что-нибудь по дешевле, и точно не вывел бы такую статусную лошадь из конюшни для обычной поездки. Для боя у него был местный конь, метис шайра и чистопородной лошади, но в поездки он выезжал на неприметном с виду иноходце, который был настолько вынослив, что мог вести своего господина весь день и преодолеть едва не пол пути до Серого Камня. Конюшни герцога были велики, но не представляли собой коллекции, заслуживающей восторженного преклонения, в отличие от коня Айта.
- Ваш конь чудесен! Как зовут этого красавца? - воскликнул Альфред. Узнав подробности, он обрадованно кивнул, - я в курсе этой истории, по крайней мере про союз с Лобо Длинноухим. Дипломатию не нужно поручать военным, а войну дипломатам. Вы не договоритесь со стрелой и не зарубите слово. Нейл Грейбер, Серый Медведь - воин, а Абсалон Эбельтофт - дипломат, конечно его ставленник на островах победил. Однако, это сыграло мне на руку.
За то время пока они беседовали появился и сенешаль со свитком в руках.
- Некто Беззубый Арвид бежал с семьёй с островов в гостеприимный Дор, когда там закрепились датчане. И вот, что он мне нарисовал.
Герцог развернул свиток на котором красовался корабль.
http://sh.uploads.ru/t/hdWDs.gif
- Такие суда сейчас строят в Фрисландии. Они больше драккаров, могут обходиться без вёсел, что для северных морей большое преимущество. Некий компромисс между Дором и Клайдом на море, вы не находите? Но, я не стал бы показывать Вашему Высочеству бумагу, если бы не мог предъявить корабль в живую. Надеюсь вы не откажетесь от моего приглашения, посетить верфи, где строится это судно?

+1

16

Глостер развернул свиток, и вскинул брови, всматриваясь в рисунок. Он мало что понимал в кораблях, и скорее воспринимал их с позиции сухопутного воина, который прежде всего думает о том, как отразить агрессию морского вторжения, нежели с позиции морехода, оценивающего преимущества морских переходов, но даже он с первого взгляда оценил преимущества изображенного на рисунке корабля.
- Невероятно! Поправьте меня, если я ошибаюсь, я все же не моряк, но... - он придержал нижний край свитка локтем, и указал пальцем на рисунок - Нос...высокий, он не будет зарываться в волны, а будет взлетать над ними, так? Борта, корма - выше чем у драккаров, значит его не будет заливать водой. А это... - он очертил пальцем канаты, протянутые от носа к концам рей - Выходит рея с парусом - подвижна? Ее можно будет поворачивать, и ловить не только попутный, но и боковой ветер? Да, такому кораблю не нужны гребцы... - он еще раз осмотрел рисунок, и поднял глаза на своего собеседника - И вы начали строить такой корабль?! Разумеется я хотел бы посмотреть на это чудо! Не иначе как сам Огма вдохновил его создателя!
Он вернул свиток герцогу, и резким, привычным движением поднялся в седло.
- Едемте.
И уже позже, когда они спускались по наклонной, сбегающей вниз дороге к Лоттиану, и их никто не мог слышать, Глостер заговорил снова.
- Откровенно говоря я рад. Очень рад, герцог. Меня беспокоит активность Уайтстоуна на море. Да, он достиг больших успехов, но его успехи касаются лишь Клайда. Он думает лишь о своих землях, и случись нападение, или необходимость защищать наши берега - не уверен, что мы сможем рассчитывать на его флот. Как бы, в конце концов, он не повернул катапульты своих трирем против остальных наших берегов, если почувствует, что набрался достаточно сил.
Глостер редко с кем-либо говорил на такие темы, и уж тем более делился своими опасениями и планами. Но Дор был едва ли не единственным, кто знал толк в этом деле настолько, чтобы противостоять нарастающей силе Клайда на море.
- На суше он не сможет противостоять армии короля, но на море... - он помолчал, и пристально взглянул на герцога. Как сказать то, о чем он зачастую думал. Флот который создавал себе Клайд, он создавал именно себе - а не королевству Камбрийскому. У короля должен быть собственный флот - флот, достаточно сильный, чтобы Клайд, сколько бы кораблей он не понастроил - не мог бы помыслить о том, чтобы воспользоваться им для агрессии против сюзерена. Такой флот мог выстроить и возглавить Дор, сын которого, талантливый флотоводец, уже не раз показал на что способен. Но - стоит ли открывать карты? Не воспользуется ли Дор его откровенностью для каких-то своих целей, в конце концов его управление сделало герцогство почти самодостаточным, и объединись он с Клайдом... Глостер плотно сжал губы, и тряхнул головой. Закулисные игры были ему чужды, и лукавить он не умел. В конце концов - Дор прекрасно знает кто на что способен. И если когда-нибудь вздумает поднять мятеж - то его ждет участь Линвуда и Дарнли, неважно, насколько дорого ему, Айту будет это стоить. Незачем лукавить, раз не научился делать это за всю предыдущую жизнь.
- Скажите, милорд... Вопрос пока лишь гипотетический, но мне хотелось бы знать ответ, чтобы знать - на что я могу опереться, если однажды зайдет такой разговор с королем. Вы ведь строите корабли на свои средства - но ваши суда оберегают не только ваши берега, но и берега Даррея. Если Его Величество субсидирует строительство - могли бы вы взять на себя создание куда бОльшего флота - для нужд всего королевства, если придется?

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-05-23 15:04:21)

+1

17

Замечания принца были более точны, и это обрадовало Альфреда, значит в лице Его Высочества он обретал, наконец, человека, способного здраво оценить его идеи и их воплощение. Однако принц учёл не всё, что не удивительно и простительно для человека сухопутного:
- Вы забыли ряд военных аспектов: например, такой корабль сложно взять на абордаж с драккара - борта высокие и неудобные, подниматься вдоль них невероятно сложно. Сама форма судна мешает льдам его зажать, хольк, как его прозвали корабелы, в отличие от "киля" будет просто забираться на льдины, а то и колоть их своим весом. Британия доступна для торговых судов лишь летом, при хорошей погоде весной и осенью, а с такими судами мы сможем плавать на материк едва ли не в зимнее время. Но особенно, я бы подчеркнул политическую значимость этого судна. Они уже есть на Фризских островах, как вы думаете, быстро ли такие суда появятся везде? Мы не можем упускать время.
- Едемте - тут же произнёс Айт с решимостью, которая была объектом зависти половины королевства, если не девяти десятых. Они помчались в город в сопровождении десятка воинов наёмников из разных районов Камбрии. Альфред нашёл в найме неоценимый источник преданности, ведь платил он своим людям не деньгами, а землёй. Первые годы викингской войны унесли жизни сотен крестьянских семей, поля и луга пустели, а цветущие деревни исчезали с карты герцогства. Теперь на пустое место приходили люди, которые были благодарны лично Альфреду за то, что он их сюда пустил. Беженцы жили во всех прибрежных графствах и баронатах Дора, но землю держали лично от Альфреда, поэтому не зависели от локальных феодалов. Каждая семя выставляла за пользование землёй человека с оружием, не выплачивая более никаких налогов. Этот паобраз позднейших "милес"составил значительный процент населения Дора. По началу местные их не замечали, затем начали опасаться, но Алу это было только на руку. Теперь наёмники чувствовали себя ещё более зависимыми от покровительства герцога. Местное ополчение всегда составляло противовес "трём сотням" уже в силу своего количества, а в крайнем случае, по приглашению герцога изгнать недовольных беженцев могла бы и королевская армия. Так Хаддингтоны получили в свои руки верных цепных псов, всегда отдавая себе отчёт, в том, что меч может поранить и мечника.
- Не беспокойтесь на счёт лорда Артура, он смотрит на Рим, в прошлое, а не в будущее, где тяжёлым кораблям нет места. Торговля умерла, дороги развалились, нет грузов для больших судов, а военные корабли могут строить лишь очень богатые лорды. Источник богатства - земли, а их нужно раздавать сыновьям и дружине, чтобы те не пошли по миру. Доходы падают, корабли мельчают. Клайд живёт в богатстве, но оно ограничено его землями, так что больший флот, чем у него есть он не потянет без чужой помощи - отвечал Альфред, пока они проезжали площадь Этельбертову площадь, названную в честь прародителя Хаддингтонов. Площадь отделяет Хайволл от Лоттиана, хотя и находится внутри городских стен для того, чтобы к замку нельзя было подойти незамеченно. Отряд проехал мимо отвесной кручи Замковой Скалы и вылетел на Герцогскую набережную рядом с храмом Лира. Эта улица - символ правления Альфреда Хаддингтона: храмы языческих богов и дома дорской знати соседствовали с двух-трёхэтажными домами-лавками и денежным домом, где меняли монету и давали в рост. Уже отсюда открывался вид на порт с длинным рядом мачт небольших скандинавских судов. Над всеми этими кораблями возвышалась одна мачта под синим стягом с жёлтой вертикальной полосой по середине.
- Если Его Величество субсидирует строительство - могли бы вы взять на себя создание куда бОльшего флота - для нужд всего королевства, если придется?
- Нет. Я бы не взялся за строительство большего флота, если бы Его Величество обещали бы оплатить все расходы. И дело здесь не в том, что я равнодушен к интересам Камбрии, а в том, что я, в первую очередь, - герцог Дор, я обязан думать о благе моих подданных более нежели о благе Даррея или Бринмора. Посудите сами: текущий ремонт корабля, содержание команды, оплата припасов, которые расходуются в плавании и много другого - это сумма, которая за несколько лет может сравниться с затратами на строительство. Эти затраты должен будет взять на себя Дор? Я и так не даю своим людям толстеть, а в этом случае мне придётся сделать их тощими. Герцогству не помешают деньги, но по-настоящему нам нужно не золото, а новые источники его поступления.

+2

18

- Понимаю. - только и ответил Глостер на обстоятельный отказ Дора, отметив  про себя, что герцог отчего-то решил что содержать корабли придется ему, тогда как он спрашивал его лишь о постройке, и вовсе не имел в виду дальнейших расходов. И что вопрос его уперся лишь в денежный подтекст, было вполне ожидаемо. Тут оставалось много простора для размышлений, и несколько ходов, которые могли бы устроить обе стороны, но, увы, молодой король пока был далек от столь серьезных намерений. За флот должен взяться столь же фанатически преданный королю и своему делу человек - как сам он в свое время взялся за армию. Но где взять такого человека.......
Не сразу прокомментировал он и отзыв герцога о Клайде, который, казалось бы, должен был звучать успокаивающе, на деле, лишь заставил нахмуриться. Клайд и МакНамара - два вечных очага потенциальных проблем. И чем тише они вели себя за последние годы, тем сильнее было внутреннее беспокойство Глостера, предчувствующего что-то скрыто зреющее в них, но никак не проявляющееся, не позволяющее себя зацепить и вытащить на свет.
Мак-Намара словно бы умер, о нем ничего не слышали, как будто бы позабыв даже о своих детях, находившихся при дворе, и Айт сильно сомневался, что он появится на празднестве в столице, долженствующее произойти в мае. Герцогство его было словно черным омутом, на дне которого может таиться и зреть все что угодно.
А Клайд... Клайд был опаснее - тем, что он зрел почти в открытую, формально - не делая ничего предосудительного, на деле же... На деле, королева-мать поощряла распространение новой веры. Многие фрейлины, воспитанные при дворе - уже были христианками.Выйдут замуж, родят детей, и, кто знает - в какой вере воспитают их. Эта религия была щупальцами, которые Клайд исподволь, незаметно запускал в тело страны, и когда-нибудь...
- Зря вы недооцениваете Уайтстоуна, герцог- наконец выговорил Глостер вслух, когда Лоттиан остался позади. - До меня доходили сведения и о сношениях его с Римом, которые не могут не беспокоить, о притеснениях, которые постепенно, вроде бы незаметно, но неуклонно проводит он в отношении тех жителей Клайда, что остаются верны своим богам. У принца Артура, возможно, и не достанет средств снарядить флот, чтобы отправиться через два моря, в Рим, но, кто знает, не придет ли Рим сюда, как пришел в незапамятные годы - неся перед собой крест, как нес когда-то орла цезарей. - Глостер повернул голову, и устремил на Хантингдона пронизывающий, тяжелый взгляд. - Вопрос, подчеркиваю, сугубо гипотетический -как поступили бы вы тогда? Если бы был выбор - остаться верным королю, или спасти себя и свои земли приняв христианство в обмен на неприкосновенность?  Полагаю немногие из наших аристократов бы колебались в выборе. А вы?

+1

19

Мощёная Герцогская набережная осталась далеко позади, и группа всадников, миновавшая кирпичные и деревянные дома, а в конце концов и вовсе землянки, очутилась за городскими стенами. Дорога была не чета старым римским, особенно после вчерашнего дождя, но ощущалось, что её укрепляют и восстанавливают в меру средневекового мастерства и технологии. Отряд стал двигаться медленнее. Здесь главнокомандующий мог продолжить беседу не опасаясь чужих ушей.
- Рим не должен вас беспокоить, куда хуже если бы он сообщался с Аахеном, но у франков нет флота и нет той политической воли, как при императоре Карле, на материке все воюют между собой, а море отдано норманнам. Если уж хотите опасаться Уайтстоуна, приглядитесь к Бригантии, но врать не буду, ничего не знаю том что там происходит. Быть может вы правы больше, чем мне кажется - рассуждал герцог Дор. Бригантия старый враг Камбрии, но поверить в то, что принц Клайдский с успехом насаждающий свою веру в королевстве, и имеющий все шансы прибрать верховную власть в стране к своим рукам, допустит такую оплошность, как союз с Бригантией, казалось невозможным. Артур не производил впечатление глупца, хотя бы потому, что был сдержан в своей политике долгие годы. А торопятся только глупцы.
- Если бы был выбор - остаться верным королю, или спасти себя и свои земли приняв христианство в обмен на неприкосновенность?- продолжил свои вопросы Айт. Вопрос заставил Альфреда мысленно улыбнуться. Даже если бы в герцогстве, состоящем на 120% из языческих фанатиков можно было бы стать христианином, неужели Альфред производит впечатление человека, который легко меняет свои идеалы. Да, он всегда умел проявить гибкость в нужный момент, изобразить отступление, но «стою и не сдвинусь» было не только девизом Хаддингтона, но и его жизненным кредо.
- Выбор между верностью королю и своей безопасностью я сделал много лет назад, когда Абсалон Эбельтофт тайно предлагал стать вассалом Дании и открыть границы в обмен на мир в Доре. А что, если я тоже задам вам вопрос: если, однажды, наш Король станет христианином и женится на Нимерийской принцессе, вы останетесь служить ему?
С этими словами они очутились около верфей, где стояли остовы нескольких длинных лодок и тут же, на воде возвышался хольк, а вернее нечто напоминающее его. Нос уже был высоко поднят, а размеры корабля напоминали то, что герцог показывал на рисунке, но обводы были ещё не совершенны и корма оставалась плоской. Работы на верфях шли не останавливаясь.
- Первый блин - констатировал герцог. - Проблема даже не в том, что нет денег или материалов, просто не очень понятно, как это делается. Нет нужных мастеров и специалистов, причём их нет не в Доре, их нет в принципе, за исключением тех, кто живёт во Фрисландии. Это судно мы назвали "Предзнаменование", оно может плавать, возить грузы, солдат и стрелков, принцип подвижной реи воплощён, а остальное, как вы понимаете дело техники и опыта. Желаете подняться на борт?

+1

20

- Я останусь верен королю, пока жив. - Глостер спокойно пожал плечами. В этой короткой фразе была, собственно, вся его жизнь. Да, король еще молод. Да, он легкомысленно относится к государственным делам, и больше думает о развлечениях. Да, он мог бы многое свершить, если бы озаботился. Но он был его король, король, которому приносил присягу и клятву на мече. И что бы этот король не сделал - слово его и воля были для Глостера первым и единственным законом. В то время как остальные члены королевской семьи, кто тайно а кто явно, просчитывали свои шансы на престол - Айт даже не задумывался о своем родстве с королем, о королевской крови, о правах и очередности наследования. Его взгляд на дворцовую паутину был прост и тверд как лезвие клинка - Эсмонд - король Камбрии. Он молод, ему всего двадцать лет, он женится, и родит сыновей. И они будут ему наследовать. Других вариантов нет, и быть не может. А все шумки, шепотки и пересуды, эти пересчитывания прав и поползновения старшей принцессы, о которых уже давно ходили слухи - считал не менее чем изменой.
Ответ Хантингдона его не удивил, хотя что касается остальных феодалов - он готов был бы дать руку на отсечение, что как минимум половина из них охотно переметнется на сторону более сильного врага, буде таковой появится, и готовы будут переменить не только веру, но и собственное имя, если это позволит отсидеться в стороне и сохранить свой угол и свои доходы. Но Дор всегда был на особом счету - он хоть и утверждал, что печется исключительно об интересах своего герцогства и своих людей, на самом же деле был одним из немногих, кто действительно служил королевству, и защищал границы не только свои, но и соседнего Даррея, тем что пресекал агрессию норманнов на море, продолжил Антонинов вал, а по прообразу его защитных фортов на побережье Айт устроил оборону всех границ Камбрии, не исключая и южной, хотя Бригантия уже много лет не подавала никаких поводов к опасению.
Дорога до верфей была недолгой, и после краткого диалога оба лорда проделали ее в молчании. Но когда перед ними показался, все более приближаясь, силуэт корабля, Глостер не удержался от восхищенного вздоха, и напряженно закинув голову так, словно пытался затылком отдавить горб подальше - следил за приближающейся стройкой загоревшимися глазами.
Работы шли полным ходом, визжали пилы, скрипели блоки, где-то послышался грохот обвалившихся досок, неровный стук множества молотков казался стуком живого существа, корабля, рождающегося сейчас на верфях, с носом, бортами и мачтой много выше чем у драккаров, виденых им раньше. Горделивый брус, выступающий вперед с носа - словно уже нацелился разрезать ветер и волны, и Айт на секунду замер. не сводя взгляда с этой громады.
- Боги великие.. - выдохнул он, наконец, не скрывая восхищения, и перевел взгляд на герцога - Он великолепен!
От предложения подняться на борт, глаза Глостера вспыхнули.
- Разумеется! Не знаю доведется ли мне когда-нибудь ступить на палубу такого красавца, когда он будет готов, и не простил бы себе, если бы упустил такую возможность.
Он соскочил на землю. Кто-то протянул руку, желая взять Айко под уздцы. Жеребец зафыркал, попятился, но Глостер успокаивающе похлопал его по глянцевито блестящей шее, и, повернувшись к Хантингдону повел рукой в сторону корабля.
- Окажите мне честь, милорд, и будьте моим проводником.

+1

21

- Я останусь верен королю, пока жив.
Альфред улыбнулся принцу Глостер. Герцог всегда ценил в людях стойкость в убеждениях, даже тогда, когда их взгляды не совпадали.
- Милорд, Его Величество правильно сделал, что поручил вам армию, вы действительно созданы для этой работы, но его предки так же не ошиблись доверив моему роду управлять Дором, и я, ровно в той-же степени отстаиваю интересы своего "ведомства", как и вы. Наверняка вы противились бы сокращению военных расходов в стране, так и я, забочусь о доходах своих подданных. Наши интересы не должны и никогда не будут совпадать, но это не значит, что мы стоим по разные стороны.
Они оба рассматривали чудо технологии своего времени. Принц не мог удержать восторга, Альфред, который отлично понимал, что это единственный такой корабль на много лет вперёд и что обходится он ему в сумму, которую даже страшно называть, при этом не принося никакой пользы, был сдержан. Префект с юношеским восторгом любовался каждой деталью и каждой чёрточкой нового во всех отношения судна. Герцог видел в нём недоделки, недоработки и ошибки, которые, вероятно, он так и не сумеет исправить.
- Боюсь проводник из меня не особо хороший, попросим проводить хозяина - сказал Ал, и тут же повелел: - Беззубого сюда!
Появился человек высокого роста, который однако был незаметен из-за постоянных поклонов. Телосложения он был худощавого, но казался жилистым и привычным к работе. Беззубый Арвид всё время что-то бубнил на тему "Вашшства" и "Премного благодарен".
- Отставить. Любезнейший, Его Высочество принц Глостер и я, желаем осмотреть корабль. Ты, как главный мастер проекта избран провожатым.
- В-высокая ч-честь для меня господа - выпрямился Арвид. В корабеле из фрисландии проснулись совершенно иные черты, командирские. Он велел подготовить лодку, которая доставит его и господ к кораблю. Однако же при этом он беспрестанно суетился и, даже отвесил тумаков мальчишке закопавшемуся с чалом, когда вельможи уже находились на лодке.
- Худший хозяин - это бывший раб. Вот почему герцоги и графы не рабы короля, а лишь его соратники - сказал Альфред, так, чтобы его услышал только Айт.
Высота корабля - 24,5 фута, но почти половина корабля была под водой, что, впрочем, не мешало ему смотреться громадным среди драконих лодок. Это - двухэтажный дом на воде. На его палубе - две лодки, на которых команда может покинуть его, ведь само "Предзнаменование" в отличие от драккара не может причалить к берегу. Зато не найти на его палубе привычных коров, лошадей или коз, здесь нет тюков, мешков и ящиков. Все грузы убраны под пол, на нижний "этаж" этого дома под парусом. Судно вмещало 300 коротких тонн груза.
Только поднявшись на борт можно было заметить, что кормовая часть немного поднимается относительно остальной палубы. Впрочем с подъёмом могли возникнуть осложнения. Беззубый Арвид скептически оглядел фигуру принца и вновь сконфуженно сжался, глядя на верёвочную лестницу, единственный способ подняться на борт.

+1

22

От взгляда норманна Глостер почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Хорошо еще, что бывшему рабу хватило ума промолчать, но взгляд его был настолько красноречив, безо всяких слов давая понять - о чем тот подумал, что принц до скрипа стиснул зубы. Вот как. Да, действительно, огромный горб, отдавливающий голову вниз так, что держать ее хоть сколько-нибудь прямо было постоянным и тяжким трудом - делал подъем по лестнице, тем более по веревочной - трудом стократно более затруднительным, чем для здорового человека. Не говоря уже солидном дополнительном весе, который наваливался на стан, горб еще и смещал центр тяжести, не позволял закинуть голову, чтобы посмотреть ввертикально вверх, затруднял сохранение равновесия. Взобраться с ним по веревочной лестнице было не легче, чем с тяжеленным мешком на плечах, и стянутой петлей шеей. Не говоря уже о том, что за последний год, Глостер все чаще начинал задыхаться при подъемах, о чем, впрочем знал лишь его друид Илдред. Однако спасовать перед столь пустяковым для любого человека препятствием - ему и в голову бы не пришло. Скорее уж напротив. От этого взгляда, яснее ясного говорившего "ты не сможешь" - Глостер вскипел от еле сдерживаемой ярости, отчего глаза его засверкали черным огнем.
Не смогу? Ну уж нет!
Ничего не сказав, Айт встал в лодке, и с трудом сохраняя равновесие на этой колеблющейся под ногами опоре, ухватился за одну из нижних перекладин. Лестница как лестница, моряки по таким взлетают и спускаются по тысяче раз. Что могут сделать другие - могу сделать и я - привычный с детства упрямый настрой никуда не делся.
Он перегнулся в пояснице назад, чуть ли не под прямым углом, чтобы посмотреть вверх, вдоль борта судна, вздымающегося над их головами на высоту двухэтажного дома, на хрупкую опору, лестницу, сбегающую вниз по просмоленному борту, пересчитывая взглядом ее ступеньки. Не так уж и много. Вот и хорошо.
Глостер решительно поставил ногу на первую ступеньку, и стал подниматься.
Это было проще сказать, чем сделать. Стоило подняться на пару ступенек, как лестница поддалась вперед под его ногой, создавая угол, затрудняющий подъем. Опытные моряки знают, как заставить лестницу висеть прямо - ставя одну ногу на перекладину с передней стороны - носком, а другую, заводя ее на обратную сторону, каблуком, распределяя, таким образом, свой вес, и не позволяя лестнице изгибаться под собой. Айт понятия не имел о такой технике. Весь вес его тела повис практически на руках, поскольку изогнувшаяся лестница теперь лишь номинально давала опору для ног. Он скрипнул зубами от напряжения, отцепил одну руку, вслепую, подняв ее вверх нашарил следующую перекладину, вцепился в нее что было сил, и подтянувшись на руке, едва помогая себе второй - перебрался выше. Еще одна, еще, и он стал подниматься уже уверенно, хотя представлял собой поистине гротескное зрелище. Не имея возможности смотреть вверх - он поднимался с опущенной головой, вслепую, на ощупь нашаривая перекладины, и опираясь не столько на ноги, сколько одним лишь колоссальным напряжением рук
Выглядел он при этом, верно, презабавно - этакая четверорукая муха, с громадным уродливым наростом на спине, карабкающаяся странно перекособочившись, вверх вдоль просмоленного борта судна, .
Еще ступенька, еще, еще... мышцы рук выли под удвоенной нагрузкой, поясницу начало сводить, когда, наконец, вытянутая вверх рука, пытающаяся нашарить очередную перекладину - нащупала влажное дерево планшира, и вцепилась в него. Кто-то сверху протянул руку, пытаясь помочь ему подняться, но опущенная голова не позволила этого увидеть. Еще рывок, и горбун, наконец, подтянувшись обеими руками за планшир, перевалил таки свое проклятое тело через высокий борт, перекинул ногу, и оказался на палубе.
Руки, привычные к нагрузкам, лишь слегка ныли, зато спину сковало как клещами, нижние ребра и поясницу сдавило под сместившимся весом горба так, что каждый вдох отзывался режущей болью сзади, под реберными дугами, а поясница налилась горячей тяжестью как расплавленным свинцом. Ничего. Привычно.
Но, стоило бросить лишь взгляд на расстилающееся вокруг море, чтобы позабыть обо всем этом. И те несколько мгновений - пока Хантингдон с ловкостью, свидетельствующей о том, что подобное упражнение ему далеко не впервой - вскарабкался следом - Глостер безмолвно любовался открывающимся видом. Палуба, поднятая над водой, на головокружительную, непривычную высоту, казалось позволяла обозреть горизонт вдвое шире, чем с низкой палубы драккара или лодки. Словно бы он вновь стоял на Валу, но теперь вокруг была не земля и трава, а море, и берег, до которого, впрочем, было совсем недалеко, с высоты палубы просматривался как на ладони. Вытащенные на берег лодки, возившиеся на берегу люди, дорога, убегающая от берега в город, даже домишки Лоттиана - хоть и смутно видимые в хмари мартовского утра, тем не менее являли собой непривычное, захватывающее дух зрелище.
Да, было много недоделок, которые видно было даже неопытному глазу сухопутного воина - на палубе были сложены доски, планшир обрывался у ступеньки, обозначенной там, где должна была подняться вверх корма, стучали молотками трое мастеров, еще двое возились с громадным блоком у правого борта, а один, сидя верхом на рее, возился с канатом, пытаясь найти для него такую точку приложения, при которой канат бы не заедало в блоке.
Сопровождаемые норманном, который, оказавшись на своем детище, окончательно расстался с остатками угодливости, и почувствовал себя в своей стихии, оба лорда обошли корабль от носа до кормы, Айт заглянув в люк, и подивившись огромному подпалубному пространству, не преминул заметить:
- Здесь, выходит, можно не только укрыть груз, но и команду? Подвахтенных, дать им возможность отдыха в сухих гамаках, а не под мокрыми одеялами на заливаемой водой и брызгами палубе... Уберечь от болезней, которые неизбежны в долгих плаваниях... И правда, не иначе как сам Огма вдохновил того, кто впервые придумал такое чудо...
На корму, где кипела основная работа, Глостер не поднялся, чтобы не мешать мастерам, и остановившись у планшира, глядя с высоты на безбрежное море, представляя - как полетит над волнами высокий, острый нос "Предзнаменования" произнес откровенно, когда Хантингдон подошел к нему.
- Поистине, милорд, вы остаетесь первым новатором во всей Камбрии. Были и остаетесь. И будете впредь. Этот корабль... - он помолчал, не сразу найдя нужное слово - Это будущее.

+1

23

- А ведь я привык думать о нём, как о здоровом - осознал Альфред, когда понял свою оплошность. И действительно, принц Глостер никогда по настоящему не казался герцогу больным или ущербным в сравнении с его подданными: сыновьями, шепелявым Беззубым Арвидом, одноногими или безрукими ветеранами, пропойцами с изъеденной печенью, прокажёнными и просто людьми, слабости которых были ему знакомы, и казались такими же горбами, лишь невидимыми человеческому взору. Впрочем, Айт и не был увечным. Много ли "здоровых" людей в эпоху эпидемий, пьянства и антисанитарии могли бы так запросто подняться по верёвочной лестнице, прежде никогда не виданной?
Герцог опасался предложить принцу помощь, ведь его можно было просто втащить на этой лестнице наверх, ведь такое обращение могло оскорбить его гостя вдвойне: как особу королевских кровей, которую непозволительно таскать, так и как человека, который переживает о своей внешности и физическом состоянии более, чем оно того заслуживает.
- Интересно, а сколько людей отвернулось бы от меня, если бы они могли увидеть... - подумалось ему, когда он остановил взгляд на лице фризца, рассматривающего снизу горб на спине командующего. Арвид не мог спокойно смотреть и постоянно отводил глаза, но гадкое, липкое любопытство не давало ему совсем отключиться от маленькой несуразной фигурки Уоллингфорда, повисшего на лестнице в гротескной и не обязательной борьбе с самим собой.
Пожалуй, никогда прежде, за долгие годы, герцог не испытывал такой симпатии к человеку, не жалости или сострадания, а именно сочувствия, ощущение похожести.
Впрочем, у него это быстро прошло, как и всегда. Он должен был оставаться спокойным и рассудительным хозяином, ведь именно таким он нужен был Камбрии, Дору, короне. Деловито отряхнувшись, скорее от эмоций, нежели от пыли или грязи, он буднично вскарабкался на "Предзнаменование", не желая оставлять Его Высочество в одиночестве не палубе.
Здесь, как всегда царили хаос и бардак, иногда Ал сам не понимал, как из этого беспорядка вообще может выходить что-то путное, а тем более такое, что о нём говорят по всему королевству, но выходило именно так.
Те немногие мастера, что ещё более менее понимали что и как нужно делать, давали возможность дорским специалистам сперва набить свои шишки, предложить свои решения. Ал не хотел зависеть от иностранцев, хотя многие говорили о нём именно так, он желал сделать Дор средоточием всего лучшего, что знал, а сожалел лишь о том, что не может сделать это со всей Камбрией.
Принц любовался видами. Ал усмехнулся, представив себе, что ещё одно неимоверное усилие воли, и Его Высочество сможет насладиться видом из вороньего гнезда на мачте. Вот это будет потрясение.
Однако Айта интересовало не только то, что наверху, но и то, что внизу.
- Здесь, выходит, можно не только укрыть груз, но и команду?
- Пока мы стараемся не загадывать так далеко. В нашем случае важнее то, что мы сумели построить действующую модель, но пройдёт не один год, пока мы разберёмся как это должно работать в готовом виде, к примеру непонятно, пока как организовать пространство под носовой и кормовой надстройками.
- Поистине, милорд, вы остаетесь первым новатором во всей Камбрии. Были и остаетесь.
- Спасибо, Ваше Высочество, я ценю ваше доверие - ответил герцог вполне искренне. - Если у Вас нет больше вопросов, о судне мы могли бы отправиться на берег и перекусить, так как время летит быстро, а будущее, как вы изволили выразиться, уже прямо перед нами.

+1

24

- Милорд, вы так спешите поскорее от меня избавиться, или же пытаетесь разбудить мою совесть, напоминая о том, что мой визит отрывает вас от дел? - беззлобно усмехнувшись, поинтересовался Глостер, поворачиваясь к герцогу. - Право, неужто вы не слышали, что пресловутой совести у меня нет? Впрочем, вы правы, и дабы не отнимать у вас времени сверх необходимого, полагаю, что незачем тратить время на еду, мы ведь завтракали совсем недавно.
Он тряхнул головой, отбрасывая назад волосы, которые морской ветерок так и норовил занести в глаза, и направился к лестнице. Вот чертовщина. Спускаться, впрочем, было легче чем подниматься, хотя бы уже потому, что он теперь видел перекладины, хотя по-прежнему проклятущая штуковина так и изгибалась под ним, вертелась, и норовила то и дело выскользнуть из-под нащупывающей очередную перекладину ноги.
Лодка доставила их на берег, где по-прежнему кипела работа.
Глостер не стал задерживаться, однако, скользил внимательным взглядом по работающим мастерам, по двум телегам, с которых разгружали только что привезенные доски, по отводным канавам, заботливо вырытым по периметру строевых площадок. Да... что -что а организовать работу Хантингдон умел, и умел заставить работать на совесть.
Принимая поводья Айко из рук какого-то вертлявого парня с заячьей губой, Глостер охлопал вороного, нетерпеливо рывшего копытом землю, по блестящей шее, и взглянул на герцога, спокойно, без улыбки, но и без каких-либо признаков досады.
- Я и правда не хотел бы отнимать у вас времени, более необходимого, милорд. Мне нужно проехать вдоль побережья, и взглянуть на прибрежные форты. Зная вашу дотошность в делах - в вашем герцогстве такой объезд не более чем формальность, я заранее уверен, что найду их в прекрасном состоянии и в полной боеготовности. Поэтому, если вас ждут неотложные дела - я не хочу вам мешать, вы вольны распоряжаться своим временем так, словно меня здесь и нет. Если пожелаете вернуться к работе, то я могу проехать дальше и сам, а по возвращении расскажу о своих впечатлениях.

+1

25

- Если я и тороплю Ваше Высочество, то лишь из желания показать вам как можно больше. Как я уже говорил, для будет большим удовольствием представить взгляду профессионала всё, чем занимался Дор последние годы - ответил Альфред своему гостю, потому, что после восторгов, высказанных префектом в отношении корабля, Ал всё больше склонялся к тому, чтобы считать его именно гостем в своих владениях. Хотя то и было недальновидно.
Вновь герцог восхитился мужеством и стойкостью Айта, когда тот спускался по верёвочной лестнице на сушу. Конечно Альфред не рискнул бы предлагать ему помощь или следовать сразу за принцем, ведь лестницу качало, как пьяного матроса в шторм на палубе, но это не обозначало, что герцог не придал его поступку значения.
Здесь на покатом берегу залива Ферт-оф-Форт в воду спускались деревянные рельсы, по которым на круглых брёвнах раз в год спускался на воду корабль, а то и два. И теперь тут тоже кипела работа, строился кнорр и два драккара. Кнорр был чем-то средним между старыми и новыми судами, так что за спиной Арвида поговаривали, что его когг лишь усовершенствование кнорра, но разговоры так и остались разговорами, ввиду слишком уж большой качественной разницы между ними.
- Сперва мы копировали римлян, потом викингов, теперь фрисландских германцев, а дальше... Когда-нибудь Бритты станут законодателями моды на море - позволил себе помечтать герцог Дор, проникнувшись настроением своего собеседника. - Быть может Камбрия и не станет царицей морей, но своё слово мы ещё скажем.
Герцог Дор не любил мечтать, а все его фантазии ограничивались лишь тем, что возможно претворить в жизнь. А ведь он не был ни мореходм, ни полководцем, не учился на администратора или архитектора, и даже читать научился скорее вопреки отцу, чем с какой-то определённой целью. Он был никем, но всегда находил людей, которые могли дать результат: построить корабль, обучить камбрийцев мореходству, одержать победу, составить порект форта, руководить работами. Он не был тем капитаном, который может бросить штурвал и держать весло или тянуть канат вместо выпавшего за борт матроса, но он всегда старался вести Дор уверенно, не сворачивать с курса, а главное, он верил, что не ведёт его на рифы или мель.
- Если пожелаете вернуться к работе, то я могу проехать дальше и сам, а по возвращении расскажу о своих впечатлениях.
- Вернуться в Хайволл и лишиться удовольствия посетить тот самый форт вместе с вами спустя пятнадцать лет? Тем более, что в замке остались ваши люди, поэтому, думаю, вам следует вернуться туда до вечера. Переночуете у меня, и продолжайте путь.

+1

26

- Эйх- кэнн? - Глостер с удовольствием вдохнул солоноватый морской воздух, когда очередной порыв свежего морского ветра вновь растрепал его волосы, и парусом вздул за спиной плащ. Черный, как и все его одеяние, в отличие от алых плащей воинов коронной армии - черный плащ главнокомандующего. Перспектива побывать там снова, странным образом гнала тепло по венам. Да еще в компании Дора - почти прогулка в прошлое, к памятным событиям пятнадцатилетней давности.  Форт уже давно достроен, хотя тогда он только-только строился. Айт помнил как горели и рушились над его головой деревянные леса вокруг выстроенной на две трети центральной башенки, как пылали навесы, сооруженные внутри ограды для просушки досок и маленькие, наспех сколоченные деревянные постройки - вроде кухарной, которую еще только планировалось пристроить, и барак, заменявший гарнизону кордегардию.
Он был рад словам Дора, рад, что тот все же предпочел сопроводить его, хотя знал, что предложением провести вторую ночь в замке скорее всего не воспользуется, если успеет вернуться в замок до темноты..  Незачем было вешать на шею хозяина десяток голодных ртов еще на день, тем более что Хантингдон явно принимал незваных гостей по высшему разряду, не считаясь с расходами, несмотря на то, что толки о его скупости, изрядно преувеличенной слухами, ходили даже при дворе.  Честь за честь, предупредительность за предупредительность, хотя Глостер редко был склонен действовать исходя из этической стороны вопроса.
-  В вашем обществе, милорд, я бы с охотой отправился даже в курганы на Самайн, и не сомневаюсь, получил бы удовольствие, да еще и узнал бы массу интересного. - отозвался он, привычно прижимая ножны меча к левому бедру, пока вставлял ногу в стремя, и поднимался в седло. -  Ваш строительный бригадир, этот верзила каледонец, называл его тогда Эйх-кэнн*, потому что прямо перед  ним из воды, во время отлива, появлялась скала, изрядно напоминающая рыбью голову, а за ним это название подхватили и все каменщики. Хотя мои сомечники отчего-то предпочитали именовать его Эйх-айсел*. Не слишком лестное название для форта, но большинство из них терпеть не могли вечной сырости, и отливного запаха вот и изводили всех подряд жалобами на ломоту в костях. А как он называется сейчас?

*, **.

* èisg ceann - рыбья голова
** èisg  aiseal - рыбья задница

+2

27

- Эйх-айсел? Не удивлён. У нас тут есть Форт дурака, Форт прокажённых и Навозная крепость. Эйх- кэнн, теперь называют в Вашу честь, Ваше Высочество, но, боюсь, его народное название не придётся вам по душе, хотя оно и отсылает к вашему подвигу - Альфред всмотрелся в лицо принца чтобы понять безопасно ли будет сказать ему правду. - Мы же официально переименовали его в Принцев форт, так он проходит по всей документации.
Форт получился не совсем таким, каким строили его до той достопамятной битвы, когда Айт только на только начинал свою военную карьеру. Форт Горбуна имел много больше от средневекового замка, чем от римского форта классической античности. В центре находилась башенка - по сути своей донжон. В ней хранились запасы тех, кто больше доверял армии герцога, чем армиям его графов и баронов. Впрочем, нередко в фортах как раз и служили воины местных землевладельцев, кровно заинтересованных в том, чтобы, Хаддингтоны не присваивали себе права на опеку их крестьянства. В Свиной форт и Заставу висельников переехали бароны Форрест и Вальдмунд. А форт Серый Камень был перестроен в мощную крепость ещё викингами и теперь его комендант, Вальдмар Хаддингтон, носил ещё и сугубо условный баронский титул, без соответствующих земель, но под личным подчинением герцогу Дор.
Что до Принцева форта, то он представлял собой обыкновенную каменную башенку, самый широкий нижний этаж которой (четыре ярда высотой) был глухим, без окон и дверей. Вверх вела лесенка, которую можно было легко поднимать и опускать в случае необходимости. На этом уровне было четыре бойницы, выше пять.
На первом этаже и подполе хранились запасы, выше, при входе находилась кордигардия, где хранились оружие и доспехи, самый верхний ярус был временным обиталищем солдат, хотя некоторые бароны превращали его в своё жилище. Во дворе всегда находилась осёдланная лошадь для вестника, который должен был немедленно скакать в Хайволл. Сам же двор образовывали не столько постройки, сколько частокол, установленный на валу, надо рвом.
Из форта открывался в ясную погоду вид на два ближайших, в ненастье на крыше могли разжечь костёр подающий сигнал. Да и сам форт был виден издалека.
Альфред не мог увеличить свой отряд, поэтому отдал сенешалю приказ расширить гарнизоны окрестных крепостей, поэтому задерживал Айта на верфях как можно дольше, но часа, ушедшего на обзор корабля должно было хватить с лихвой, а лишние "учения" Камбрийской сотне не помешают, она и так больше всех болтается без дела.

+2

28

- Народное название в мою честь? - Глостер усмехнулся, выворачивая шею, чтобы взглянуть на башенку к которой они подъезжали. Он совершенно не выглядел уязвленным, и говорил спокойно, с безразличной усмешкой, как человек давно успевший привыкнуть. Собственно так оно и было. Странным образом - он совершенно спокойно воспринимал, когда о его горбе говорили в открытую, называя вещи своими именами. Но когда к констатации факта примешивалась насмешка, снова отсылая его к издевкам детства - результат был непредсказуем - от ледяной брони до вспышек ярости
- Уж не форт ли горбатого? В любом случае - лестно, действительно лестно, милорд. Но, в таком случае, я не решаюсь даже предположить - кто служит или служил у вас в форте Прокаженных, и в честь кого назвали форт Дурака! С навозом-то худо-бедно вообразить несложно.
По мере того как они разговаривали, подъезжая к форту, Глостер узнавал знакомые очертания скал, и к своему удивлению, взглянув на кромку воды, убедился, что он еще помнит - как определять время по уровню воды - за время пребывания в форте этому научились все, потому что в их распоряжении разумеется не было клепсидры.

В самом форте многое изменилось, но были детали, которые он узнавал так, словно с памятного штурма прошло не пятнадцать лет а всего лишь несколько дней. Башенка, уже полностью достроенная - поднималась над головой, и лестница, у ее стены, на которую он, отступая и отбиваясь от наседавших орущих теней в рогатых шлемах, была хоть и другой, подъемной - но находилась все в том же месте. Ощущение было настолько полным, что он перегнулся назад, и закинул голову вверх, точно рассчитывая увидеть у стены башни над своей головой - горящие доски и брусы строительных лесов.

Странное ощущение, ностальгическое, и в то же время спокойное и твердое - как краеугольный камень который лег в основу массивной постройки. Собственно этим и был этот форт. Уже совсем другой, и, вместе с тем, все тот же.
Глостеру не требовалось устраивать показательных смотров, чтобы определить боеспособность гарнизона. Он определял ее безошибочно, по неприметным для непривычного взгляда мелочам, уже привыкнув за многие годы.
По копейной стойке у стены, по привешенным к боковой стенке башни мишеням, по едва заметному, но все же ощутимому по дрожанию воздуха над башней, свидетельствующему о наличии там жаровни с угольями, по стертости массивного каменного точила в углу между стеной и башней. и крошеву вокруг него. Даже десять человек в укрепленном форте могут сдерживать врага достаточно долго - если это стоящие воины. Но и пятьдесят, сдадут его с легкостью, если проводят время своей службы за игрой в кости.
Очень хотелось подняться на верх башни, и обозреть оттуда окрестности - то, зрелище которое тогда было недоступно из-за недостройки. Но от этой мысли Глостер отказался почти сразу же. И без того напряженный день, скачка по побережью, с остановками и снова в путь, в морской сырости, да еще с этой веревочной лестницей - судороги в спине к ночи ему были обеспечены, и оставалось лишь надеяться, что лишь к ночи а не ранее - потому как до того предстояло еще многое.
- Как я и ожидал, милорд. - обратился он к герцогу - После того что я видел в Ленноксе и того, что - почти наверняка увижу в Даррее - ваша прибрежная линия - настоящая отрада для глаз.

+1

29

- Почти так, Ваше Высочество. Если быть точным – Форт Горбуна. Люд склонен видеть и называть вещи такими, каковы они есть, что свидетельствует о простоте их нравов. Форт Прокажённых назвали потому, что викинги разрушали его шесть раз, а мы отстроили семь. Те, кого туда посылали, отправлялись на смерть, как больные в лепрозорий. Если оттуда бежали дезертиры, их убивали свои, как прокажённых, отсюда и название. Что самое интересное, многие в конце войны стремились туда на службу. «Я – Прокажённый», стало синонимом бесстрашия и смирения перед волей великих богов.
Альфред тяжко вздохнул, он тоже чувствовал себя прокажённым, но не храбрецом  из легенд, а тем, с кого начиналась история этого прозвища. Призраки прошлого тенью упали на его чело, а глаза подёрнулись дымкой воспоминаний…

Клубы дыма, окутавшие Эйх-кэнн были видны на лиги вокруг, зажглись дымы на Пивной бочке, Чёрном пасечнике, Мельнице Орина-друида и, наконец, Хайволле. Той осенью Камбрийская сотня стояла в Дорвуде, где шёл набор бойцов. Здесь было много дарклендцев и клайдских язычников. Костяк составляли те уроженцы Дора, которые соглашались на условия найма за землю. Сотня стояла на дороге между Лоттианом и столицей графства, для того, чтобы сразу видеть дым с Морской башни.
Так получилось, что Манфред Оллброк в тот день пришёл в сотню новобранцем. Его дом был на побережье Северного моря. Был, пока не превратился в пепелище. Он бежал вместе с бароном Форрестом и смог спасти семью. Так он остался без земли, с матерью женой и пятью детьми. Герцог давал землю и Манфред пошёл служить, понимая, что его смерть приведёт к утрате земель. И наверняка, его семья не переживёт ближайшую зиму.
Его первый день в сотне мог стать последним. Ему всучили кольчугу, двигаться в которой он ещё не умел, оружие, которое было не по руке, и бросили в бой. Пока они шли, Манфред успел передумать всё на свете. Как он брсит оружие и убежит, как он погибнет от меча разъярённого норманна, как спрячется где-то и переждёт, но прятаться было негде, Эйх-кэнн пылал. Сквозь огненный ад вперёд и назад метались тени, которые в сгустившейся ночной темноте могли быть кем и чем угодно: морскими духами Кельпи, иллюзиями, игрой света, людьми. Они были людьми, эти ужасные бородатые тени, перескакивающие через огонь, врубающиеся в живую стену щитов.
Манфред был в бою, тогда в замке Форрестов, он помнил то ощущение, которое довлело над герцогством долгие годы:  беспомощность. Никто не знал и не понимал что делать. Но теперь всё было не так. Стена щитов не распадалась на воинов одиночек, каждый знал где ему стоять, что делать. Ощетинившись копьями, как ёж колючками, шилтром наступал на огонь. Их было 20 человек – опытных бойцов, остальные новобранцы, должны были стоять их спинами, прикрывать стену с флангов и охранять герцога.
Он оглянулся на герцога Дор. Альфред Хаддингтон не смотрел на поле боя. Его фигура, ещё несколько минут назад уверенная и прямая, как Морская башня, взмывающая ввысь утёса Хайволл, теперь съёжилась, а острый и тяжёлый взгляд притупился и опустился на коня. Казалось, он думал только о том, чтобы потянуть поводья, развернуться и нестись вспять, не разбирая дороги.
Вдруг крики вырвали Манфреда из забытья. Правый фланг был прорван безнадёжно, дарклендцы бежали, и их рубили в спину. Викинги зашли со стороны леса и кричали: «Левша! Левша!». Все знали, о ком идёт речь, но в тени деревьев и огненных бликов было не разобрать, был ли среди них тот, кого призывали норманны. Они приближались, издавая грозные крики и размахивая топорами, а впереди них шёл огромный боец, покрытый звериной шерстью.
Шилтром ушёл вперёд, и развернуть его не было никакой возможности, а клайдцы увлеклись сражением на своём фланге и прорубались почти к самим драккарам. Дорцы остались с врагами один на один.
Манфред попятился, как и все, кто неуклюже подняли щиты и копья рядом с ним. Волна страха и осязаемой чужой силы, накатывала на них, с каждым шагом зверо-человека и всей остальной своры. Он отступил ещё на шаг и упёрся спиной во что-то тёплое и упругое. Сперва перед мысленным взором дорца встало туловище зверо-человека, который стоит за ним вознеся топор, но конь герцога фыркнул, развеивая морок. Альфред стоял там же, где минуту назад. Ни он, ни его конь не сделали и пол шага в сторону крепостных стен Лоттиана. Манфред поднял голову и увидел побледневшие губы молодого герцога, пустые глаза с огромными зрачками, заплывшие слезами. Рука Хаддингтона теребила поводья, но он стоял, то ли остолбенев от ужаса, то ли сражаясь с собой. Неожиданно их испуганные взгляды пересеклись… герцог Хаддингтон улыбнулся странной страшной улыбкой, в которой играли отблески пламени Эйх-кэнна и его глаз. Потом эту улыбку часто будут видеть на лице его среднего сына.
- Пшол! – крикнул он своему скакуну, передавая этот посыл всему отряду и подталкивая его корпусом воинов вперёд. – За Дор!
Альфред выхватил меч, и это послужило сигналом для какой-то внутренней струны, которая тут же натянулась где-то глубоко внутри. Это был страх, страх, что тебя назовут «прокажённым». Щиты сомкнулись и дорцы бросились вперёд. И, вот чудо, явленное Огмой, Альфред был прав. Норманнов было не больше десятка, никакого Левши с ними не оказалось, а зверо-человек был просто человек в медвежьей шкуре на голое тело.
- Не по погоде – с острил кто-то пнув его обмякшее тело.
Манфред оглянулся, но герцога Дор с ними уже не было. Он унёсся вперёд в огонь…

- Ну а Дурак… да был такой. Когда форт взял враг, он бросился вперёд  с голыми руками на стену. Голову ему раздробили, но остальные бросились за ним, сперва, чтобы оттащить, а потом, чтобы отомстить. Форт отбили, дурака похоронили под его стеной. Не всем везёт, как Вашему Высочеству – усмехнулся Альфред, перед тем, как провалиться в новую бездну воспоминаний.

Отредактировано Alfred Haddington (2016-06-09 19:28:27)

+1

30

На озвученное, наконец, "народное название" форта, Глостер лишь усмехнулся, склонив голову, и со спокойным почтением выслушал про форт "прокаженных". Ему была понятна эта отчаянная доблесть воинов, о которых рассказывал Дор, понятна и близка, но заслуживала уважение тем более в случаях когда людям было что терять. Сам он никогда не боялся смерти, а в бою дрался так, что казалось, будто сам ее ищет, но у него, в отличие от большинства людей - попросту не было причин любить жизнь. Собственный подвиг, спасший некогда "Форт Горбуна" от захвата, когда никогда не казался ему деянием заслуживающим упоминания, но вот героизм и мужество в других людях он уважал, даже если это был героизм и мужество врагов. История о дураке чем-то напомнила собственную, хотя он, в отличие от дурака, все же не погнушался пустить в ход меч и факел, после того как командовавший гарнизоном принцип осел со стрелой в горле, а опешившие, сбитые с толку солдаты были готовы, рассыпаться кто куда среди разгоравшегося вокруг огня, под натиском наседающих бородатых исполинов. Правда за ним тогда кинулись не для того, чтобы спасти и не для того, чтобы отомстить. А от стыда, когда юный горбун, взбежавший по опрокинутой тачке на кучу рассыпавшихся камней, и похожий среди всполохов пожара на чудовищную, скрюченную, скелетоподобную горгулью из ночных кошмаров - бросил им с перекошенным от презрения лицом "Я - калека, урод, а как назвать вас, бабьё, раз боитесь сделать то, что сделаю я?"
-  Кто знает, кому из нас повезло- задумчиво отозвался Глостер вслух, выслушав эту историю, и вновь направился к своему коню. - Благодарю вас, милорд. Едемте дальше, надо проехать вдоль всей вашей линии. - он вставил ногу в стремя, поднялся в седло, и когда Хантингдон в свою очередь сел на свою лошадь - неожиданно для самого себя передернул плечами - Сделайте мне одолжение, милорд, перестаньте величать меня "Ваше Высочество" Хотя бы в то время, пока мы одни. Я рискую забыть собственное имя. И если я имею основания гордиться своим чином, которым обязан лишь своему мечу, то титул, доставшийся по праву рождения иногда кажется совершенно незаслуженным

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-06-09 15:26:59)

+1


Вы здесь » В шаге от трона » Архив неучтенных эпизодов » Хайволл - замок Хаддингтонов, конец марта 1586 года


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC