Актуальная информация
Дорогие гости и игроки, нашему проекту скоро исполняется 5 лет. Спасибо за то, что вы с нами.

Если игрок слаб на нервы и в ролевой ищет развлечения и элегантных образов, то пусть не читает нашу историю.

Администрация

Айлин Барнард || Эйлис Стейси
идет набор [подробнее ...]

Полезные ссылки
Сюжет || Правила || О мире || Занятые внешности || Нужные || Гостевая
Помощь с созданием персонажа
Игровая хронология || FAQ
Нет и быть не может || Штампы
Игровые события

В конце мая Камбрия празднует присоединение Клайда. По этому случаю в стране проходят самые разнообразные празднества.

В приоритетном розыске:
Король Эсмонд II, принцесса Маргарет, фрейлины, Марк Кардидд, "королевский" друид, Принц Глостер, главнокомандующий

В шаге от трона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В шаге от трона » Летопись » Баронство Леверия, замок барона Рэйла Стронга, 16 апреля 1587 года.


Баронство Леверия, замок барона Рэйла Стронга, 16 апреля 1587 года.

Сообщений 1 страница 30 из 54

1

Принца Глостера и его отряд, в пути застала гроза. Вынужденные искать укрытия от непогоды,  они нашли его в замке барона, в чьих землях находились.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-22 21:11:19)

0

2

Три месяца в дороге. Останавливаясь на ночь в замках лордов, через чьи земли они проезжали, или в тавернах, ежели такового не оказывалось поблизости - и вновь в путь от рассвета до заката, задерживаясь ненадолго у приграничных укреплений и снова в путь - вдоль Антонинова вала, вдоль всего западного побережья, Леннокс, Дор, Даррей и Клайд - а потом напрямик обратно, чтобы поспеть в столицу к началу мая, Глостер безжалостно гнал свой маленький отряд, до тех пор, пока у лошадей не начинали дрожать ноги, и не щадя людей. Чего ради было их щадить - если уж он, калека, выносил этот бешеный темп, то и им жаловаться не стоило.
Раскисшие по весенним дождям дороги, хмурые, едва прикрытые маской обязательной вежливости лица, въевшийся точно в самые поры запах мокрой кожи, сырого железа и конского пота - было отчего скиснуть даже самым записным энтузиастам, и чем ближе была цель пути - тем больше и тяжелее накапливалась усталость. Но роптать не смел никто. Глостер, которого, как и всех остальных, отнюдь не красила долгая и утомительная поездка - пообещал вздернуть на первом же суку любого, кто посмеет вякнуть хоть слово об усталости и необходимости отдыха, и, зная нрав префекта - солдаты не испытывали никаких иллюзий на этот счет.
Однако отдохнуть хотелось всем, и если бы не строжайшая дисциплина, которой неукоснительно требовал от своих солдат главнокомандующий королевской армией - вынуждавшая их ежевечерне приводить в порядок обмундирование - все девять человек уже давно приобрели бы большее сходство с бандитами с большой дороги, нежели с королевскими солдатами. По деревням их провожали взглядами - одобрительными или хмурыми, в замках лордов, если находились таковые по пути - ночевки были столь краткими, что казались скорее издевательством, однако, недостижимая, казалось бы, цель была достигнута, на добрых две дюжины дней раньше, чем позволяли бы надеяться даже самые смелые прогнозы. В середине апреля, отряд уже вступил в пределы Глостерского герцогства. Каких-нибудь двое суток в том же бешеном темпе - и вот она, столица!
Однако, боги не любят, когда люди, превышают означенный для них предел возможного. На пятнадцатый день апреля полил такой проливной дождь, что, казалось, все реки выйдут из берегов. Отряд продвинулся вперед совсем немного - ноги лошадей увязали в раскисшей почве так, что те едва-едва тащились шагом. Тут бы и переждать, тем более - время позволяло, но едва рассвело - Глостер снова поднял своих людей в дорогу. И хотя, те, втихомолку ворчали - вид префекта, похожего на отлитую из бронзы конную статую, разом охлаждал даже мысли о возможной просьбе переждать дождь. Роптать было не о чем - никто не хотел вновь услышать фразу, от которой, точнее от тона которым она была сказана - тряслись руки.
"Я не требую от вас ничего, чего не делаю сам" - холодая констатация факта была жутка, тем более, что даже самые смелые и языкастые не нашли бы что возразить.
Природа, впрочем разгневалась ни на шутку. После небольшой паузы утром - прореху снова затянуло тучами и, вскоре после полудня ливень полил как из ведра.  Поля, сплошные поля, ни трактира ни постоялого двора - не давали даже тени надежды на приют.
Но когда, спустя несколько часов - еще  более стемнело, сверкнула где-то в небе белая вспышка, и раздался оглушительный удар грома - все девятеро разом вздрогнули. Дождь полил еще сильнее, молнии заполыхали одна за другой, превращая разгар дня в заливаемую дождем, озаряемую белыми вспышками темноту. Находиться в такую грозу в открытом поле было бы самоубийством, и даже Глостеру пришлось это понять, равно как и необходимость уже сейчас искать ночлега.
Замок они увидели, едва ли не наткнувшись на него. Маленький, скорее баронский чем графский. Ни вала ни рва, ни частокола, но это как раз было неважно. Кавалькада повернула к нему, и знаменщик выехал вперед, поднимая к губам рог.
Снова громыхнуло.
- Его Высочество Принц Глостер, главнокомандующей камбрийской армией....  - привычно загудел знаменщик, а Глостер поежился, перебарывая желание закутаться крепче в промокший точно губка плащ. Ни на нем ни на ком из солдат не было ни единой сухой нитки.

0

3

Барон с сыновьями с самого раннего утра отсутствовали. Рэйл как обычно не счел нужным предупредить жену об отъезде, поэтому, спустившись к завтраку и не застав ни мужа,  ни его сыновей, Элис почти не удивилась. “Отчитываться перед тобой, перед бабой?” - таков был его ответ,  когда она в первый и последний раз спросила,  куда Рэйл отлучается. Это отбило у нее охоту спрашивать его о чем либо. Баронесса вообще очень быстро поняла,  что единственным правильным поведением является молчание. Но и это не спасало её от вечного недовольства мужа. Он брюзжал от рассвета до самого заката, словно целью его жизни являлось сведение жён и окружающих его людей в могилу.
Дочери барона, воспользовавшись отлучкой отца,  едва притронувшись к пище, засобирались в близжайшую деревню “по делам”. Уточнять по каким, девушка не стала,  они ей все равно не ответят,  а что соврать отцу - придумают,  в этом они мастерицы. Попытаться их удержать - бессмысленно, они относились к новой жене отца - они никак к ней не относились.
Не испугал этих ушлых девиц даже ливень. Лило уже второй день, и Элис даже окна в комнате не открывала, из-за чего в её покоях стояла дурная духота,  до боли сжимавшая виски.  Месиво из дождевой воды и земли достигло почти самой входной двери, захватывая мокрые, скользкие плиты ступеней. Грязь обвалакивала их словно диковенный зверь, и тщетные попытки слуг очистить их от скользкой жижи не давали результатов.
Барон запретил тратить свечи, и в замке, даже днем стоял полумрак, а вкупе с ритмичным, приглушенным стуком капель об окна и стены замка, он и вовсе вогнал обитателей в дрему.  Элис отчаялась добиться хоть малейшей расторопности от прислуги, сегодня на них не действовали даже угрозы, а по сему, решив не тратить нервы, она  спустилась в гостиную. Сола растопила камин, и девушка устроилась на низком стульчике у спасительного огня. Баронесса прихватила с собой шитье,  необходимо было подновить вышивку на двух платьях, а одно и вовсе следовало ушить. Барон расщедрился и выделил ей денег, что хватило и на нитки, и на ткань для нового платья.  Это было неслыханной щедростью с его стороны. Конечно,  ведь им предстоит поездка в столицу - " А показывать молодую жену в старых тряпках никуда не годится,  пусть это и стоит нескольких сребров."
Когда даже яркое, весело потрескивающее поленьями пламя, перестало освещать работу, Элис вытащила из кармана припрятанный огарок свечи и зажгла его, поставив на крохотный столик что стоял рядом. Оставалось всего одно платье - жёлтое, девушка хотела вышить на нем анютины глазки, такие же,  какие росли в её родном замке, в Ильстоуне.  Но что теперь горевать о том, чего не вернуть.
Громовой раскат заставил её вздрогнуть, острые малиновые языки пламени, на мгновение вырвались из камина, лизнув ледяные каменные плиты пола. Еще один, но Элис показалось,  что то был вовсе не гром. Она поднялась.
- Сола! - Мгновение, и служанка громко и тяжело шаркая ногами показалась в дверном проеме.
- Выйди, проверь,  мне кажется, я слышала как трубили в рог.  - “Мне все же показалось,  но проверить следует.”
- Чего стоишь как истукан, иди, и позови Финна или Элбана с собой.
Женщина понятливо кивнула и чуть не бегом кинулась исполнять наказ хозяйки. Элис встала и поежилась. Сквозняки, вечная проблема этого замка.
Даже в гостинной зале было слышно,  как с натяжным скрипом, отворяется тяжёлая дверь, закованная в металлическую сеть. Звон дождя усилился,  топот ног - вбежал
Финн.
- Миледи,  там, там.. - глаза мужчины вот-вот станут как блюдца, Элис никогда не видела,  чтобы сдержанный и даже меланхоличный слуга ранее так себя вёл. “Великие боги,  что же там такое, неужели барон.. Нет,  не может быть!”
- Говори же! - Баронесса повысила тон,  она не любила разговаривать пусть и с челядью, но на повышенных тонах. Но этот замок заставил её взглянуть на мир совсем по новому.
- Принц, там принц, тот, что с горбом...
- Принц Глостер? - Кто не знал принца Глостера. Истинно, боги горазды на шутки. Особенно на дурные. Он родился калекой, горбуном. Родись он в семье крестьянина или может даже барона,  его утопили бы и не признались,  что женщина может породить такое. Но он был от королевской крови,  а по сему, ему сохранили жизнь. Страдания через которые он прошёл сделали из него сущего монстра - безжалостно истребляющего непокорных или он от рождения был таков,  ведомо только богам.
- Проводи его в обеденную залу, а Сола пусть распорядится насчёт ночлега для его людей. Не приехал же он сюда один,  да и что ему нужно от барона? - Последнее предложение девушка произнесла себе под нос, поспешно убирая тряпки.
Баронесса погасила свечу. Отловив двух молоденьких служанок, приказала подать хлеба, солонины и лучшего вина. И ещё сыра и яблок. До ужина ещё много времени,  а принц,  зачем бы он не пожаловал во владения барона,  вероятно был бы не против утолить голод.  Второй из девушек было велено подготовить покои, нагреть воды и отыскать сухой одежды. Элис шикнула на хихикающих девиц и пригрозила лишением недельного жалования, что удивительно,  это дало результат,  и уже через минуту их и след простыл. Достав из стоящей на камине деревянной шкатулки несколько длинных свечей, Элис на миг заколебалась. Она в замке совсем одна. В замке отца она принимала гостей и сама,  но то был родительский замок,  а тут.
Поправив свободную косу, девушка спешно, но с достоинством прошла в обеденную залу, куда Финн должен был препроводить такого почетного гостя. В душе она посетовала, что облачена в простое коричневое домашнее платье,  но до этого ли будет продрогшему принцу, нет конечно.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-18 13:24:48)

+1

4

Глостер, убедившись в том, что его людей препроводили в низкий флигелек, обещая, что там те могут просушиться и обогреться - последовал за слугой в обеденный зал замка. Бледный и встревоженный слуга, пробормотавший, что хозяйка сейчас выйдет, удалился, приняв на руки отяжелевший от дождя плащ, похожий сейчас на мокрую губку. Поодаль от камина - две служанки торопливо и почти бесшумно сервировали небольшой стол, а больше в зале не было ни души.

Было мрачно, тихо и сыро. В узкие окна хлестал дождь, и зал то и дело освещался слепящими белыми вспышками, на долю мгновения озарявшими его до самых углов, выхватывая из густого полумрака мебель с четко протянутыми по полу тенями, застывающих на месте служанок, которые выглядели явно испуганными - не то от небывалой ярости грозы, не то от общества молчаливого гостя, остановившегося у камина.

Слуга, уходя, успел подкинуть в огонь несколько поленьев. Огонь весело трещал. Глостер с немалым трудом стащил с рук перчатки, которые словно прилипали к коже, сунул их за пояс, и протянул к огню левую ладонь. Он стоял вполоборота, и пляшущий золотисто-оранжевый свет освещал его склоненное лицо. Одетый как всегда в черное, с длинным мечом в видавших виды простых ножнах у левого бедра, он казался гротескной, четкой тенью, выхваченной с одной стороны отсветами камина, а с другой - тонущий в полумраке. С  одежды и волос принца ручьями стекала вода, натекая в изрядную лужу на каменном полу под забрызганными грязью сапогами.  Непогода, остановившая его так недалеко от столицы, не могла повредить его планам, поскольку, в конце концов у него оставалось порядочно времени в запасе. Но сам факт того, что что-то мешает планам, что-то непредвиденное, с чем он не может сладить - раздражал. Но выхода не было - останься они под открытым небом в такую грозу, да еще под проливным дождем - кто знает, не постигла бы их молния Тараниса.

Хотя... - мрачно думал Глостер, неотрывно глядя на пламя камина - Ничего бы с нами не случилось. Разве от гнева богов можно спрятаться под крышей? Самообман. Если боги захотят - то поразят тебя с тем же успехом что в поле, что в башне или в подвале.

В зале раздались едва слышные, легкие шаги. Он поднял голову и повернулся. После того как он довольно долго смотрел в огонь - перед глазами плыли алые и золотые круги, не позволяя разглядеть в полумраке девушку, и несколько секунд он молчал, пытаясь преодолеть эту пляску огня внутри собственных глаз. Наконец из рыже-золотых пятен перед глазами, выплыла молодая женщина. О матримониальных союзах мелких феодалов  он был осведомлен весьма поверхностно, если не сказать - никак, но из слов слуги, обещавшего приход хозяйки, выходило что эта хрупкая женщина, с тяжелой рыжевато-золотистой косой и яркими зелеными глазами - и есть баронесса. Совсем молодая, а ведь барон Стронг был далеко не молод. Выходит, барон женат далеко не первым браком.

Глостер медленно склонил голову, при его скрюченной спине - даже легкое движение превращалось во вполне учтивый поклон.
- Благословение богов вашему дому, баронесса - заговорил он первым. Спокойный и глубокий голос, звучал странно в этом сумрачном, прохладном зале, в частых вспышках молний. - Благодарю за оказанное гостеприимство.

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-05-18 15:30:58)

0

5

Грязь,  по всему полу были следы коричневой грязи. Бурые комья земли лежали в этих лужах,  даже в дневном сумраке контрастируя с серо-голубыми каменными плитами изрытыми светлыми прожилками.
Расторопный Элбан уже нем ведро, и без лишних слов приступил к делу.
- Благословение богов вашему дому, баронесса… - голос спокойный, полный стали и решимости.
- Ваше Высочество, это огромная честь для нашего дома, принимать такого почетного гостя, как Вы.
Элис примерно знала, какое зрелище ей предстанет, поэтому с гостеприимной улыбкой смотрела на принца. Не выказав и толики смятения и нерешительности. Принц был известен крутым норовом и крайне жестоко, если не сказать изуверски расправлялся с теми,  кто вызывал хоть малейшее сомнение в глазах Короны. “Меч правосудия - но разве имеет право, он карать безвинных детей.  Но не сейчас, об этом можно поразмыслить и после.”
Напротив полыхающего камина стоял мужчина среднего роста, крепко и ладно сложенный. Вся его фигура сливалась в одно чёрное пятно,  обрамленное огненными всполохами жаркого пламени. Лицом приятен,  но выражение глаз и тонкая нить бледных губ настораживали. Глядел он скорее заинтересованно,  но с таким человеком шутки плохи. Надо было как можно скорее выяснить, что привело его в земли барона. Тонкие чёрные пряди облелили лоб и скулы, и горб, зловещим курганом торчащий из-за его шеи. Странное что-то, мрачное было во всей его фигуре.  Но откуда в этом человеке взяться хоть капле радости?
- Ваше Высочество, - Элис кивнула на Финна,  стоявшего позади нее, - какие дела не привели вас в земли моего мужа, Вы, вероятно не отказались бы вначале сменить одежду и утолить голод. Финн Вас проводит. Или же причина столь безотлагательна, что требует немедленного разрешения? К сожалению,  барон отсутствует, но обещал быть к ночи. В покоях Вас уже ждут горячая вода и сухая одежда на замену. - “Надо было сказать,  что он будет совсем скоро.” - запоздало спохватилась баронесса.  Вошла Сола, с волос её капало,  но она уверенно забрала у хозяйки свечи и зажгла,  расставив их на столе и подставках.
- Ужин будет позднее. Я дам указания накормить и Ваших людей, Ваше Высочество.
Она подошла к нему на приличествующее расстояние,  высказывая уважение. Ручейки дождевой воды, серебряными змейками доползли до её кожаных туфелек,  сворачиваясь вокруг них, не давая сделать ни шагу.
Служанки накрыли стол и правильно поняв слова баронессы удалились на кухню за едой для сопровождающих принца Глостера. Стол,  освещенный двумя свечами,  что озаряли стоявшие на столе тарелки с пищей,  вино в глиняном кувшине, - Элис надеялась,  что молодая служанка принесла именно то, что она просила. Законы гостеприимства были соблюдены.  Теперь,  дело за принцем.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-18 16:30:41)

+1

6

Черные глаза Глостера, похожие на два бездонных провала, смотрели на молодую женщину спокойно, почти не мигая. Неподвижный, тяжелый взгляд горбуна многих вгонял в беспокойство, вот и хозяйка Леверского замка, похоже нервничала, хотя, надо отдать ей должное - великолепно умела это скрывать. Что ж, было отчего - когда в чью-либо спокойную размернную жизнь вдруг является десяток воинов в плащах королевской армии, да еще и с префектом во главе - волей-неволей, а забеспокоишься. Раньше он находил какое-то болезненное удовлетворение, когда замечал в глазах собеседника скрытый страх, или волнение - но по мере того, как шли годы, и злость затравленного зверька, которую он вынес из детства - сменилась уверенным спокойствием воина, знающего себе цену, а после - в последний год - пригасилась медленно выползающей из самых глубин его существа, тяжелой, безочетной усталостью от собственного бытия - он перестал обращать на это внимание, и сейчас ему совершенно не хотелось причинять кому-либо беспокойство. Тем более этой молодой, красивой женщине, которая хоть и казалась напряженной, словно бы в ожидании чего-то нехорошего, но, вместе с тем...
Он неторопливо подошел к столу, от которого поспешно отошла служанка, только что налившая вина, не садясь, взял кубок, сбрызнул несколько капель вина на кусок хлеба, и, приподнял его сторону леди Элис.
- Милость богов вашему дому, миледи.  - Отпив глоток, Айт поставил кубок на стол, и отбросил с лица мокрые волосы.  - У меня нет никаких дел к вашему супругу, баронесса.  Нас застала гроза в пути, и мы явились сюда всего лишь в поисках убежища от непогоды. Я благодарен вам, за ваше гостеприимство, и, надеюсь, что ни я, ни мои люди, не причиним вам особого беспокойства, за то время, что находимся под вашим кровом. Благодарю за предложение, но увы... - губы принца дернула невеселая полуироническая улыбка - Воспользоваться им могу лишь частично. Навряд ли у вас найдется сухая одежда, которая подошла бы мне.
И он весьма красноречивым жестом откинул голову назад, касаясь горба затылком, напоминая о своем уродстве. Впрочем, ни в его словах, ни во взгляде, ни в жестах - не было ни тени злости, досады или даже горечи, и говорил он так просто и спокойно, словно говорил  о каком-нибудь совершенно невинном факте, вроде  "Благодарю, но я не люблю фасоль" 
Действительно, швеям стоило немалых трудов шить одежду для принца Глостера. Был один-единственный во всем королевстве оружейник, который был достаточно умел, чтобы мастерить для него доспехи, хотя и брал за работу втридорога - Айт не торговался, поскольку это умение дорогого стоило. Сшить рубаху и камзол для горбатого - тоже было нелегко, и не быстро, шились они по особым лекалам, ибо он не мог надеть даже обычную просторную рубаху без того, чтобы натянувшись на горбе - она бы не впивалась ему в горло, и не задиралась бы сзади.
Зная это, Айт разумеется возил с собой смену одежды в притороченной к седлу суме, но под этим проливным дождем и сумка и ее содержимое промокли не меньше чем он сам. Не желая вгонять хозяйку дома в чувство растерянности - он продолжил
- Я был бы весьма благодарен, если бы мне просто отвели комнату с камином, и подали туда ведро горячей воды. Больше мне ничего не требуется. Одежда легко просохнет перед огнем, и, таким образом, я не стесню вас более чем вынужден из-за непогоды.

0

7

- Прошу простить мне мою бестактность, Ваше Высочество.
Несмотря на то,  что ей на самом деле стало стыдно за эту оплошность, она произнесла это со скрытым облегчением.  Значит,  принц и его люди здесь проездом, и к утру покинут их замок.
В самой глубине её души, все же остро кольнулась досада, - “ Они уедут,  а я останусь тут навсегда.”
Принц говорил спокойно,  размеренно, во всех его жестах и словах скользила уверенность, и казалось, что он со старческой снисходительностью относится к окружающим. Вот сейчас,  она пусть и не сознательно, но привлекла внимание к его  недостатку, а мужчина сдержанно и невозмутимо указал ей на её оплошность. Как учитель, устало втолковывающий мудрость в голову нерадивого ученика. Он ведь сталкивался с бестактностью людей ежедневно, что не могло не раздражать, но кажется,  что он уже смирился. 
Слухи, что ходили о принце-горбуне, Элис слышала, и не раз.  Муж её ещё тот любитель сплетен. И в это самое время, этот кровожадный, охочий до крови младенцев монстр стоял перед ней, пил вино и вкушал мягкий хлеб с её стола. Но девушка видела перед собой лишь уставшего мужчину, с глубоким, вдумчивым взглядом, который сейчас нуждался в горячей воде.
- Я рада, что дом моего мужа стал Вашим спасением от этой непогоды.  Уверяю, Вы нисколько не потревожите никого в этом замке,  напротив, внесете немного живости в эти стены.
Финн шумно переминался с ноги на ногу за спиной баронессы, ожидая, пока хозяйка и гость наговорятся.  Он желал как можно скорее показать гостю комнаты и убраться от него подобру - поздорову.
- Вода уже ожидает Вас в покоях,  Ваше Высочество. Если Вам понадобится что либо,  Финн или кто-то из девушек всегда к Вашим услугам.
Она в упор не видела в этом человеке жестокости,  что молва так охотно ему приписывала,  но разве можно угадать или увидеть истинную природу человека, пока он сам того не захочет? Элис отступала назад, подошвы туфель хлюпали от набежавшей с принца воды. За окном, непогода все усиливала свою мощь,  ураганный ветер резким, стенающим воем бился о каменные стены замка, ища хоть малейшую лазейку. Молнии сверкали одна за одной, и горе тому путнику, которого они застигнут в дороге. Истинно,  боги сегодня были не в духе.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-19 12:11:27)

+1

8

Глостер поблагодарил хозяйку молчаливым поклоном, и вышел из залы следом за слугой, который торопливо пошел впереди, указывая дорогу. Странно, но на пороге ему вдруг захотелось оглянуться, и снова посмотреть на нее. Простое движение - вынуждающее его однако поворачиваться всем торсом, тогда как любому человеку достаточно лишь повернуть голову. Она все еще стояла там, между столом и камином, и очередная белая вспышка очертила ее тонкий силуэт, выхватив его на долю мгновения из окружавшей обстановки зала. Что-то пронзительное было в этой фигурке, казавшейся такой тонкой, одинокой и маленькой в мрачной, тяжелой обстановке зала, с его узкими окнами, давящими стенами и массивным камином.
В таких залах неизменно приходили на ум залихватские пиры прежних, еще более мрачных времен, эти своды хранили гогот и выкрики вдрабадан пьяных, здоровенных, заросших бородами мужчин в тяжелых кожанках, размахивающих кубками, щупающих подавальщиц, громогласно и шумно похвалающихся своим подвигами, так и виделась грызня собак за кости в соломе, сложенные в углу боевые топоры и молоты...
Сейчас в этом зале,в тишине, нарушаемой лишь тяжелыми раскатами грома снаружи и шумом дождя - стояла лишь хрупкая фигурка молодой женщины с тяжелой медной косой, и ее присутствие казалось в этом зале чем-то вопиюще неправильным, неуместным, странно несправедливым.

Слуга кашлянул, словно напоминая застывшему на пороге гостю, что пора бы идти, и тут же перепугался собственной смелости. Впрочем, Глостер лишь кивнул, и пошел за ним. Снова лестница. Одним богам ведомо - отчего Айт не любил лестниц, а спроси его кто - ни за что бы в жизни не сознался. Пользуясь тем, что Финн шел впереди Айт на сей раз без стеснения опирался о стену лестничного колодца, при подъеме. В узком коридорчике царил глубокий сумрак, потому что освещался он лишь одним окном, да и тем в самом конце, а снаружи сейчас из-за грозы было темно.

У двери отведенной ему комнаты Айт жестом отпустил слугу, и тот, обрадованный, поспешно ретировался. В комнате жарко горел огонь, стояла деревяная бадья, ведро с водой, черпак, на стуле висело полотенце.  Он плотно закрыл дверь, убедился что в комнате никого нет, отстегнул пояс с мечом, положил его на стол, и принялся раздеваться. Айт никогда в жизни не пользовался помощью слуг, и не только потому, что был привычен справляться со всем самостоятельно с самого детства, но и потому, что не желал, чтобы кто-то видел его обнаженным. Если уж даже в наглухо застегнутом камзоле его фигура внушала ужас и отвращение, то без рубашки зрелище было и вовсе отвратительным. Жилистые, сильные руки, способные гнуть и разгибать, как тесто, железные подковы - представляли собой разительный контраст сдавленной спереди назад грудной клетке, так, что даже развитые постоянными упражнениями мышцы, словно бы натянутые по диагонали над искривленными, перекошенными ребрами, не могли скрыть врожденной деформации костей, еще более усугублявшейся по мере того, как горбун рос, превращаясь из мальчишки в мужчину. Слишком длинные отростки позвонков выпирали на спине, под натянутой на горбу кожей, словно торчащий спинной хребет какого-то ящера. Верхние ребра, растянутые выгнутым позвоночником - на спине расходились так широко, что впалые промежутки между ними казались ромбовидными провалами по обе стороны хребта,  а на груди - сходились верхне-нижними краями как планки сложенного веера, сдавленные давившим на них чудовищным весом. 
Впрочем, болезнь костей, поразившая Глостера еще в утробе матери - не ограничивалась только внешним уродством, а влекла за собой куда более грозный недуг, но знали об этом разве что он сам, и лекари к которым иногда приходилось обращаться. Уже одно то, что он дожил до тридцати с лишним лет - было чудом, но каждому чуду в конце концов приходит конец.
---
В комнатке, в которой расположились девятеро сопровождающих принца - было шумно и весело. Поскидав с себя мокрую одежду, и развесив ее на стульях и крюках, солдаты предавались отдыху самозабвенно, точно дети. Быстро разобрали сухие рубахи и штаны, принесенные одной служанкой, и набросились на угощение со вполне понятным энтузиазмом людей, промокших, усталых, и к тому же, едавших горячую пищу лишь вчера. Мех с элем несколько раз прошел по рукам, был опустошен, за ним последовал второй, на душе похорошело, и даже вспышки молний в окнах теперь вызывали у вояк лишь дружный смех.
- Слышьте, други, а местечко-то ничего! - громогласно вещал один - кряжистый детина с абсолютно голым черепом, и черными волнами татуировки на темени, по имени Гардар, вгрызаясь в ломоть свежего хлеба, и в который уже раз отхлебывая эль. Он был из норманнов, тех, что осели на восточном побережье, и весьма ценились как отличные воины и корабелы. В королевское войско он попал по жребию, при рекрутировке в Даррее, пять лет назад, и был весьма доволен своей участью, поскольку жесткий режим королевской армии, введенный Глостером при вступлении в должность командующего - оказался как раз по его вкусу. Единственное чем был он недоволен - так это обязанностью бриться, ибо утверждал, что в противовес лысине - баки у него отрастают на загляденье, как истинный дар богов. Но удостовериться в этом никому не довелось - по римскому же обычаю королевским воинам запрещено было отращивать на лице какую-либо растительность.
- Да-а-а... осесть бы здесь на денек-другой - мечтательно протянул другой, молодой человек лет двадцати семи, с длинной рыжеватой шевелюрой, стянутой в хвост, и с бесенятами, то и дело выплясывающими в зеленоватых глазах.  Макколли, попавший под призыв с западного побережья, и явно ведущий свое происхождение от нимерийцев, был смазлив, пользовался успехом у всех хорошеньких служаночек во всех трактирах, где им доводилось останавливаться, и теперь, выразительно посматривал на миловидную девушку, с каштановой косой до самых ягодиц, поставившую на стол очередной мех с элем. Даже руку протянул, чтобы прихлопнуть ее пониже поясницы. Девица увернулась, погрозила ему пальцем и уплыла. Вояки расхохотались. Откупорили новый мех, разговор пошел веселее.
- Да! Так о чем я говорю.  - Продолжил свою мысль Макколли, когда один за другим, наевшись, они отваливались от стола на спинки стульев, довольно урча. - Остаться бы, а? Времени еще полным-полно, ну куда мы несемся точно коты ошпаренные?
- А ты об этом у префекта спроси, если собственный зад не дорог - усмехнулся Торет, потягиваясь, и расправляя руки. - Велено нестись - значит несемся. Хочешь поспорить - валяй.
- А если спрошу? - вскинулся Макколли, подбодренный выпитым элем. - Нет ну правда же! Три месяца -ни отдыха, ни бабы наконец!  А тут их вон сколько. Я уже троих насчитал, и улыбаются-то как, боги мои ясные! - он причмокнул.
- Это ты-то без баб? - фыркнул знаменщик Рори - рыжий как морковка, и тощий как древко знамени, которое возил - Да ты на каждом постоялом дворе находишь с кем у теплой стеночки пообжиматься.
- Ну пообжиматься это одно, а на тюфячке-то совсем другое! - Макколли оглянулся на дверь - Эту, с косой, видели? Она мне глазки строила! Моя будет, как пить дать. Ну... может поломается чуток, но будет точно!
- Не дури. - невысокий солдат, с неравномерно седеющими, почти пегими волосами, поднял голову от изучения собственных рук. - Мы ж не на тракте, а в замке. Знаешь, что с тобой префект сделает, если узнает? Это ж подрыв престижа, и все такое.
- А ты зануда, Клей. - не остался в долгу молодой человек - У тебя небось уже давно ничего не горит, вот и нудишь. Престиж. Да в яме выгребной я видел этот престиж, то о чем наш горбун не узнает - ему не повредит.
- Полегче, парень - буркнул Гардар, насупившись. - Про девок мели языком что хочешь, а префекта не трожь, потому как в лицо-то слово вякнуть не осмелишься, лисий ты хвост. А коли он чего не слышит - так я слышу. Видал? - он продемонстрировал увесистый кулак- - Двину - зубов не соберешь.
- Да ничего я не говорил... - Макколли присмирел. Он терпеть не мог горбуна, но вынужден был примолкнуть. Большинство солдат действтельно уважали префекта, а некоторые - вот как Гардар, Торет, Рори, и даже Клей отличались преданностью, которую уроженец герцогства Мак-Намара презрительно именовал про себя собачьей. Даже юный Дивир, поначалу нывший на усталость и дикий темп - к концу третьего месяца перестал скулить, и сейчас сидел молча, обгладывая косточку, и не ввязываясь в разговор. Макколли наградил его уничтожающим взглядом. Он-то надеялся на поддержку. - Ну во всяком случае - попросить-то я могу? Ну... Сказать что захворал к примеру? Что живот подвело?
- Можешь, можешь - проворчал Клей, поднимаясь из-за стола. - Так иди, и скажи, что зря воздух сотрясаешь.
- И пойду! - молодой человек вскочил. Поплевал на ладони, пригладил шевелюру, и покрепче затянул тесемку на позаимствованных от хозяйских щедрот штанах.  - Может ту красотку по пути встречу. Скоро вернусь!
- Вали - лениво отозвался Гардар, вновь, потянувшись к почти опустевшему меху.

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-05-21 13:27:57)

+1

9

Поклонившись,  немного неуклюже и кажется даже с трудом, принц в молчании покинул залу.  Элис не стала провожать его взглядом.  Да этого и не требовалось. Зябко обхватив себя руками, она стояла лицом к камину, вбирая себя целебное тепло.
Она и не ждала слов благодарности,  законы гостеприимства сами подразумевали под собой тот факт,  что хозяева обеспечивают и делят с гостями кров, постель и пищу. Да и визит принца Глостера, сам по себе являлся честью. Будь то визит, спланированный заранее или воля богов, стечение обстоятельств. Шаги стихли, теперь было слышно лишь потрескивание поленьев, да шелест дождя за окном.  Громовые раскаты стихли, но белесые всполохи, то и дело озаряли залу слепящим, до боли в глазах светом.
- Сола, - негромко окрикнула Элис служанку, - поторопи кухарку,  я не хочу,  что бы принц Глостер ждал ужина до завтра.  Да и барон к ужину должен вернуться.
Девушка произнесла это не оборачиваясь,  танцующие оранжевые языки завораживали её своими жуткими, безудержными плясками.  Ей было одиноко, а гости только разворошили эту тоску,  сковывающую её изнутри своими ледяными оковами. Элис любила проводить время  одна, наедине со своими мыслями, любила тишину, но если раньше она знала,  что нужна отцу,  матери,  и, о  боги, даже сестре,  то теперь… Такова жизнь, одних она уродует физически, других заставляет страдать душевно. Элис не искала ласки,  она не была наивной дурочкой, жаждящей одобрения всех своих действий, боги,  ей хотелось простого человеческого тепла.
Тихой, какой-то до жути нежилой показалась ей эта комната. Ведь она обречена провести в этих отравляющих плоть и дух стенах все свои дни. До самой своей смерти жить в одиночестве, непонимании, слыша одни придирки и упреки.  Не было у нее больше слез,  чтобы оплакать свою судьбу. Она лила слезы по брату,  матери,  отцу,  утопила в соленом океане горе и печаль о разбитом сердце.  И теперь,  у нее не осталось ни одной слезинки, да и плакать больше не хотелось. Она больше ничего не хотела.
Опустив левую руку к подолу,  баронесса вынула из спрятанного в складках платья кармана сухой пучек лиловой лаванды,  бережно скрученный белой нитью. Миг, и плавятся кудрявые цветочные завитки, со свистом и треском.  Знакомый с детства аромат, бальзамом ложится на плечи,  обвалакивает успокаивая и согревая.
Неприятный,  дерзкий смех раздался из коридора, который ведёт в кухню и замковые погреба.  Молодые дуры служанки вероятно уже вернулись и теперь хихикали меж собой о том, с каким воякой скоротали б ночь.  Прислуга у барона была на удивление распущенная,  хоть он и кичился,  что всех в своём замке в ежовых рукавицах держит.  Как же.
“Ну я вам сейчас задам.” Элис решительно прошла к дверям и вышла в коридор первого этажа. 
- Макенна, Мэри, подойдите. - Смех стих, но выражение на лицах девушек баронессе очень не понравилось.
- Вы знаете,  что сделает с вами барон, узнай он о том,  как вы себя ведете? Что станет, если одна из вас,  а то и вы обе, понесете от одного из тех солдат,  что прибыли с принцем Глостером?  - Она указала пальцем на каштановолосую служанку,  что до последнего скалилась в довольной ухмылке. - Макенна, ты думаешь, твой отец примет тебя обратно,  брюхатую от незнакомца?  Сколько у тебя братьев и сестер,  напомни,  кажется десять? А ты Мэри,  скажет ли тебе спасибо родная мать, когда ты принесешь ей в подоле дитя?  Барон вас таких терпеть не будет.  Выкинет взашей, да ещё и на конюшне выпорет,  в назидание другим.
Элис прекрасно знала,  что слишком резка с этими девицами,  но им не было и шестнадцати - ветер в голове. Натворят сейчас дел,  а расплачиваться будут всю жизнь.
- Узнаю,  что кто-то из вас провел ночь не в своей постели, лично выставлю вон. А родня ваша, вас сама “отблагодарит” за вашу глупость.
Макенна прямо смотрела на хозяйку,  но не перечила,  только недовольно сжала губы, а Мэри опустив глаза, теребила мозолистыми пальцами край передника, громко хлюпая носом. Белобрысая, с конопатым лицом, но сметливая и тихая,  она больше остальных была Элис по душе.  Но в компании Макенны,  она старалась во всем той подражать.   
- Я же о вас беспокоюсь, глупые вы создания. Теперь, живо на кухню и пока ужин не будет готов,  что б носа оттуда не казали.
Обе служанки подорвались с места и ринулись в сторону кухонной двери. “Надеюсь,  что хоть Мэри сегодня проведёт эту ночь у себя.”
Баронесса забрала платья и шитье из гостинной, и поднявшись на второй этаж, шла к себе в покои,  как вдруг,  услышала шаги.  Прислуга сейчас находилась на кухне и в конюшне,  людей принца разместили в комнате,  переделаной из старого сарайчика,  что примыкал к кухне и черному выходу. Принц скорее всего приводил себя в порядок. Может показалось. Она остановилась, обернулась - факелы не горели, но  Элис и с закрытыми глазами могла найти свои комнаты, а тут стоял лишь полумрак. На лестнице мелькнула чья-то тень.
- Финн? - Может несёт ещё полотенец для принца? 
Элис задержалась,  желая узнать у слуги, как устроился принц и всем ли он доволен.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-19 18:42:43)

+1

10

От лица Макколли
http://sg.uploads.ru/hiXCf.jpg

Наверное он и правда переборщил с элем. Хотя, конечно, для того, чтобы упиться надо было куда как больше, но все равно было хорошо, а то, что пол, временами, казался неровным, так это наверное замок построен вкривь и вкось. Ну и правда, богами забытое захолустье, откуда ж им знать как строить надо. Слуга, встреченный в коридоре, на вопрос - где поместили префекта, буркнул что-то маловразумительное, показал на лестницу, и был таков. Макколли только фыркнул. Ну и дурьи же головы! Шарахаются от этого горбуна как от воплощенного Бист Вилах. Ну что он им сделает? Живьем съест? Вот ведь, не соображают ни на йоту.
Макколи был в ополчении лишь полгода, и впервые попал в свиту принца, набиравшего людей по принципу "кто первый на глаза попадется", и не имевшего каких-то определенных телохранителей. Был наслышан о его поступках, как и все, да и плетьми ременными, по велению центурионов, за разного рода мелкие проделки, бывало, отхватывал, ну так и что? Папаня, чтоб его боглы до смерти драли, случалось, и похлеще лупил. Про более жестокие наказания, конечно, тоже слышал, но благоразумно, не совершал еще ничего способного их на себя навлечь. В конце концов, командиру необязательно все знать, не так ли?  Сейчас он, впрочем, тоже не боялся. Пощупать хорошеньких, и не очень, служанок по трактирам - занятие не наказуемое для мужчины, чем же служанки в замках отличаются? Боги для того и создали женщин и мужчин, чтобы и тем и другим было нескучно жить на свете.
Проклятущая лестница оказалась слишком тесной, а ступеньки - слишком высокими. Тихонько бранясь вполголоса Макколли добрался до верха лестницы, и, оказавшись в коридоре, вдруг задумался. А что он, собственно, скажет горбуну?  Версия с недомоганием была неплоха, а ну как оставит занедужившего солдата тут, на попечение хозяев, а сам отправится дальше поутру? Вот было бы здорово! Только вот недуг - то надо какой-то посерьезнее придумать. Какой?
Молодой человек был здоров как бык, и понятия не имел, как симулируются болезни. Может сказать что живот? Или ноги? Или понос? Представив на себе тяжелый, неподвижный взгляд, от которого поневоле хотелось согнуться, и стать меньше ростом - он поежился, и тут же передернулся, стряхивая морок. Ну, гадство, это заразно что ли?! И нечего робеть!
Он двинулся по коридору, и тут....
Ах, какой голосок! Ну прям трель соловьиная!
Силуэт девушки в глубине коридора был едва заметен. Маленькая, хрупкая, тяжелая коса... ух тыыыы!  Да ведь это давешнаяя прелестница, что пальчиком грозила, а сама глазками-то так и заманивала. Ох девиица, хороша, чертовка. И надо же - попалась по пути. Да еще и судя по всему не спешит никуда, вот повезлооо
- А я получше Финна буду - промурлыкал молодой человек, подходя ближе. Лицо девушки тонуло в полумраке, серость скрадывала цвета, но стройная фигурка, захватывающие дух округлости под мягкой тканью платья, тяжелая коса...
Макколли недолго думая обвил девицу рукой за талию, и притянул к себе.
- Ах-х красавица, ждала меня, да? Вот он я, медовичка, да-а, теперь нам будет хорошо!  - жарко шепнул он ей в ухо, обдав горячим дыханием, и без стеснения притиснув девушку к стене всем телом, впился жадным, нетерпеливым поцелуем в нежную шею, пониже мочки уха, и по-хозяйски, властно сжал ладонью ее грудь, дурея от восхитительных форм и мягкой упругости под пальцами.

0

11

Из-за колонны показалась мужская фигура,  подсвеченная единственным горящим факелом, что горел на стене освещая неровные ступени. Тёмная фигура на серовато-желтоватом фоне,  из-за чего лица его было не разглядеть. Но Элис уже поняла,  что это был не Финн. Он был гораздо выше ростом и широкоплечь. Баронесса развернулась к фигуре всем телом, желая узнать,  кто же  бродит по замку. Едва девушка собралась задать вопрос, как мужчина заговорил сам.
- А я получше Финна буду.
Она оторопела от такой наглости.  Никто из слуг барона никогда с ней так не заговаривал, это была непозволительная вольность,  которую, она так бы терпеть не стала,  если бы не одно но. Голос был ей совершенно не знаком. Кто-то из людей принца?  Путник, который каким-то образом умудрился пробраться в замок? Элис нахмурилась делая шаг назад, мужчина уверенно приближался, и ей это не нравилось.
- Назовитесь! - Громко и твёрдо звучал голос девушки, эхом отражаясь от безучастных стен в пустынном, холодном коридоре.
Но ответа не последовало.
Тяжелые, шаркающие о каменный пол шаги, - “Он пьян, значит это человек принца…”
- Я прошу вас покинуть…
Ни договорить, ни отступить назад она не успела. Стремительно приблизившись, наглец обхватил её своими руками за талию, с силой вжимая в ледяную стену. Она ощутимо ударилась о камень затылком, что на мгновение заставило её потерять контроль над ситуацией,  которая явно вышла из-под контроля. Почувствовав на шее горячее, смрадное дыхание, ей стало до того противно,  что тошнота подступила к горлу. 
- Да как вы смеете!
Элис выпустила из рук тряпки и со всей силы отпустила нахалу звучную пощечину, от которой у нее самой зазвенело в ушах. Она гневно и брезгливо попыталась оттолкнуть его от себя. Рукавом возмущенно отирая шею и поправляя платье. Страха происходящее не вызывало. Ярость бушующей, пенящейся волной накрыла её. Когда же прекратятся все эти унижения?  Сначала её выставили из родного замка, точно она была простой нищенкой, потом почти два года унизительной, неблагодарной работы у МЛАДШЕЙ! сестры. Замужество за дряблым ,  дряхлым стариком - что её ожидает после его кончины, было известно одним только богам. Так теперь этот солдафон, сын деревенского старосты,  а может и вовсе безродный крестьянин, позволяет себе лапать её, словно она обыкновенная крестьянка - делая ей одолжение.
- Как ты смеешь! - Она ткнула в негодяя пальцем, распаляясь ещё больше, - Да отсохнут твои руки, знаешь ли ты, кто я?! Я дочь графа,  и хозяйка этого замка, как ты смеешь вести себя подобным образом с той,  что дала тебе кров этой ночью! Будь даже на моем месте одна из моих служанок, ты не имеешь никакого права, так себя с ними вести! Принц Глостер видно не так хорошо следит за своими людьми! Грязный мужлан!

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-20 17:20:46)

+1

12

От одежды, развешанной на каминной решетке шел пар. Брэйлы просохли быстро, а вот камзол, штаны и рубашка еще курились тяжелым, влажным духом. Тяжелая ткань камзола просохнет последней, но торопиться ему было некуда. Благо, в принесенном заранее ворохе одежды, отыскались вполне приличные штаны, которые, правда были бы впору человеку раза в два толще него, но с этим легко было справиться, затянув потуже тесемку. А что штаны, собравшись в многочисленные складки у пояса, сидели на нем наподобие шаровар скомороха - так что за беда, все равно же никто не видит. Он не собирался спускаться вниз, до тех пор, пока не просохнет его одежда, да и весело трещавший в камине огонь позволял надеяться, что ждать придется недолго. Бадья с остывшей водой, пустое ведро с черпаком, полотенце, брошенное через высокую спинку тяжелого стула - остались на прежнем месте. Слуги успеют вынести все это, когда он спустится к ужину. Ну или потом. Во всяком случае звать сейчас никого, Айт не собирался.
Он стоял у окна, глядя на продолжавшие сверкать молнии, и потоки воды, заливавшие стекло. Снаружи было уже совсем темно - и наверное не только из-за грозы. Сколько он уже тут? Час? Навряд ли больше - судя по состоянию мокрого камзола. Жаль не попросил у баронессы пергамента и пера. Мог бы потратить это время с куда большей пользой.
Неожиданно, он поймал себя на мысли о том, что не знает имени хозяйки Леверского замка. Супруга барона Стронга, и - что? Странно...

За дверью послышались негромкие голоса, какая-то возня, и неожиданно - женский вскрик, хлесткий звук удара и целая отповедь, возмущенным, дрожащим от ясно ощутимого негодования голосом. Сквозь толстую дверь звуки доносились приглушенно, но говорившие видимо находились так близко к его двери, что он явственно узнал голос, разобрал "знаешь ли кто я?!", и, нахмурившись устремился к двери, на ходу, сдернув с каминной решетки и натянув через голову еще влажную рубашку. Воротник завернулся внутрь, незатянутые рукава съехали до локтей, незаправленные полы болтались, но главное - горб был прикрыт, а остальное неважно. Он распахнул дверь, прямоугольник хоть и тусклого, но все же света из его комнаты осветил коридор и он на секунду замер от неожиданности, при виде происходящего. Рыжий хвост Макколли он узнал бы и в темноте, и он...
Молниеносно шагнув к ним, Айт, схватил солдата одной рукой за стянутые в хвост волосы, второй за плечо, оторвал от его жертвы, и, развернувшись на месте, с силой швырнул потомка нимерийцев об стену.
----
Макколли замотал головой от хлесткого удара, в ушах у него загудело, заглушая голос девушки, которая что-то говорила, он недовольно заворчал, крепче втиснув ее в стену, и, повидимому, даже не заметив ее попыток оттолкнуть его. Куда там было хрупкой девушке отпихнуть воина, который, к тому же, изрядно подзаправившись элем, шел к своей цели как бык на водопой. Правда в его одурманенном страстью и выпивкой мозгу - ее возглас все же нашел какой-то отклик, хоть и запоздалый, и когда до него стал доходить смысл ее слов - он почувствовал рывок назад, дикую боль в затылке, потом все завертелось, и сильнейший удар всем телом об стену, заставил его сползти по ней на колено, с трудом поворачиваясь, чтобы посмотреть - что произошло.
От зрелища, представшего его глазам, Макколли сразу протрезвел. Стоявший над ним Глостер бросив быстрый, обеспокоенный взгляд на девушку, чтобы убедиться, что с ней все в порядке - наотмашь ударил его тыльной стороной кисти по второй щеке, и схватив за горло вздернул на ноги, и припер к стене.
- Что тут происходит? - прошипел он сквозь зубы, и не ослабляя хватки чуть переместился, поворачивая голову, насколько мог, чтобы видеть девушку, оправлявшую платье - Миледи... я верно понял? Этот гаденыш пытался....
Макколли тем временем отчаянно вцепился обеими руками в предплечье префекта, силясь оторвать его от себя, сипел что-то неразборчивое, и в широко распахнувшихся, прояснившихся зеленоватых глазах заплескался затравленный, животный ужас. Только теперь, он понял, что натворил, и чувствуя на горле хватку крепких, словно железных пальцев, ощутил, как подкатывает и скручивает в животе страх, страх перед неминуемой карой, потому, что в заполняющихся холодным бешенством глазах Айта, казалось, читал свой приговор.

+1

13

Руки мерзавца крепче сжали  талию баронессы. Он настолько сильно прижимал её к себе, что Элис едва могла дышать. Их ведь никто не слышит. Прислуга внизу,  принц? Но воздуха что бы кричать у нее осталось. Девушка из последних сил пыталась отбиться от пьяного мужлана, который, казалось совсем её не слушал или был пьян до такой степени,  что ему стало безразлично: баронесса,  принцесса или крестьянка - главное, кусок плоти, который утолит его “голод”.
Вдруг, цепкая болезненная хватка ослабла, а солдат и вовсе отлетел к стене, словно его снёс ураганный порыв,  что способен вырывать с корнем целые деревья. Рядом стоял принц Глостер. Мокрая перекошенная рубаха торчала поверх чёрных штанов, но баронесса вообще не обратила на внешний вид принца никакого внимания. 
Из открытой двери  покоев, отведенных для гостя, лился тёплый свет, освещая три фигуры, окрашивая и наполняя их серые фигуры красками. От взгляда принца Элис захотелось убежать и спрятаться. Он смотрел на на своего человека таким по-настоящему страшным,  пугающим, леденящим душу в взглядом, от которого девушке стало не по себе. Она быстро оправила платье и отодвинулась от стены.
Пощечина.  Еще одна,  но рука на этот раз не женская, не мягкая. Элис задрожала, - кажется, только теперь до неё начало доходить,  что могло произойти. Что этот человек пытался сделать. Она увидела ужас в глазах рыжего, нечеловеческий ужас, он так оторопел,  что принц сам поднял егос колен мощным рывком.
- Миледи... я верно понял? Этот гаденыш пытался....
На первый вопрос девушка ответить не смогла, слова застревали у нее в горле и она никак не могла отдышаться.
- Ваше Высочество,  мне кажется,  здесь произошло недоразумение. - Голос предательски подрагивал, а руки тряслись так явно, что Элис убрала их за спину.  Все смешалось в её голове.  Это пьяный солдат, принц. Барон - узнай он, что жена его допустила или почти допустила,  чтобы с ней сотворили подобное, он придет в ярость,  и теперь ей действительно стало страшно. “Что же теперь делать?”
- Простите. - Она не знала что ещё сказать и обессилено опустилась на ледяной пол коридора, рядом с разбросанными платьями, и спрятала лицо в ладонях. Она не плакала,  она просто устала.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-20 18:42:06)

+1

14

- Недоразумение? - очень тихо проговорил Глостер, переводя взгляд с девушки на Макколли, который смотрел на него умоляющим взглядом. - Недоразумение... - повторил он, и схватив молодого человека свободной рукой за ворот, встряхнул, как собака встряхивает крысу. Тот захрипел, пытаясь вжаться в стену, чтобы уйти от безжалостной хватки, и еще более безжалостных глаз и тихого голоса, в котором слышалось больше угрозы, чем в любом крике. Он молился про себя, чтобы отделаться плетьми, хоть фустуарием, впервые за все время своей службы осознав - что префекта коронных войск боялись далеко не напрасно.
- Говори! - так же тихо, но уже куда более угрожающе произнес Айт, слегка разжимая пальцы, чтобы дать протрезвевшему бедолаге хлебнуть воздуха. - Говори и живее. Даю тебе полстука сердца, а потом...
- Пощадите! - сдавленно прохрипел Макколли, вцепившись обеими руками в его предплечье, как утопающий в первую попавшуюся щепку - Я... я шел к вам.... милорд... я подумал... что это - служанка... та... с косой... что эль приносила... Милорд... я не хотел....
- Не хотел, значит. - почти прошептал Глостер, подаваясь вперед, и приблизившись к его лицу так близко, словно хотел укусить его за нос. Жесткие черты его лица словно еще больше заострились, стиснутые зубы, меж раздвинувшихся в какой-то хищной, злой гримасе губ - не обещали ничего хорошего, черные глаза, казалось, готовы были прожечь провинившегося насквозь.
- Значит со служанкой - можно? Ты забыл где мы? Забыл кто ты? Позволяешь себе ронять престиж и честь королевской армии - а значит - и честь короля? - он развернулся на месте и, вложив в это движение инерцию всего тела, с силой швырнул Макколли на пол, вдоль по коридору, по направлению к его глухой части. Потомок нимерийцев пролетел футов восемь, точно тряпичная кукла, рухнул на пол, проехал по нему еще немного, несколько секунд пролежал оглушенный, и принялся потихоньку отползать назад, на локтях, не решаясь ни подняться, ни перевернуться, чтобы не повернуться к префекту спиной.
Глостер, тем временем, опустился на колено перед сжавшейся девушкой, и, странно бережным жестом, осторожно отнял ее руки от лица. Они были ледяными, и едва заметно дрожали, а от выражения ее глаз, злость за недопустимое поведение Макколли приобрели совершенно иную окраску. При мысли о том, что этот мерзавец оскорбил эту хрупкую женщину, что едва не обошелся с ней как с последней трактирной девкой - он почувствовал, что ему становится трудно дышать от самого настоящего, пробуждающегося из самой глубины души бешенства.
- Миледи. Я приношу вам извинения за действия этого прохвоста, хотя понимаю, что одних извинений недостаточно, и, частично ответственность за его действия лежит на мне. Он получит достойное наказание, а вы, прошу вас, зайдите в комнату, и согрейтесь.

0

15

Тихий, но пробирающий голос принца Глостера, зайкающийся лепет, уже не столь уверенного в себе воина. Элис слышала их словно через тяжёлую пелену,  скрадывающую, делающую даже самый громкий крик, едва различимым. Шаги, потом удар чего-то тяжело о каменные плиты,  точно мешок с мукой. Тёплые пальцы на её руках. Она испуганно посмотрела на их владельца, забыв, что более ей ничего не угрожает. Лицо принца было на одном уровне с её, он опустился перед ней на колено и держал её руки в своих.  Тёмные, почти чёрные глаза его смотрели на неё со странным выражением.
Принц казался ей гротескной статуей, лишенным всяких эмоций, но это было там,  в обеденной зале.  Сейчас он смотрел на неё с заботой, жалостью?
- Миледи. Я приношу вам извинения за действия этого прохвоста, хотя понимаю, что одних извинений недостаточно, и, частично ответственность за его действия лежит на мне. Он получит достойное наказание, а вы, прошу вас, зайдите в комнату, и согрейтесь.
- Ваше Высочество, молю Вас. Если мой муж узнает  что здесь произошло, он меня убьёт или прогонит,  да если и оставит подле себя, то ни дня не пройдёт без напоминания об этом.  Прошу,  умоляю Вас, не предавайте это огласке.
Девушка судорожно сжала пальцами руки принца и с отчаянной мольбой посмотрела в его глаза.
- Я не хочу греться,  прошу Вас.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-20 19:19:05)

+1

16

- Тшшшш - неожиданно мягко, словно успокаивая совсем маленького ребенка, или продрогшего котенка, Глостер сложил ее руки в своих, закрыв их лодочкой, и вдруг, не соображая что делает и зачем - наклонил голову, и коснулся губами тонких, белых пальцев, дрожавших меж его ладонями, а потом, подняв глаза. и встретившись с ней взглядом - произнес совсем тихо, но очень спокойно, точно желая внушить ей что-то, передать часть своей уверенности, уговорить, успокоить, и.... уговорить уйти отсюда.
- Никто, ничего, никогда не узнает. Слышите? Я обещаю вам. Обещаю! А теперь - зайдите в комнату... или идите вниз...  Прошу вас....

Макколли тем временем, отползший на приличное расстояние, приподнялся, цепляясь за стену, затравленно озирался в поисках выхода, надеясь сбежать, куда угодно, на улицу, в грозу, хоть в родное графство пешком через всю страну, с риском быть пойманным за дезертирство, пусть ловят, пусть травят собаками, что угодно, лишь бы уйти отсюда. Но другого выхода из коридора не было, единственное оконце в его дальнем конце было таким маленьким, что через него пролез бы разве что пятилетний ребенок, но никак не взрослый мужчина, и воин прижался к стене, отирая пот, и силясь привести в порядок свои мысли, собраться, и трезво оценить свои шансы. В конце концов. Глостер один. И безоружен. Правда в комнате наверняка остался его меч, но если он зайдет за мечом - можно будет проскользнуть мимо его двери, и...
Но сейчас, единственный путь к отступлению был перекрыт, и Макколли, тяжело дыша, и пытаясь утихомирить биение собственного сердца, старался вернуть себе привычную нагловатую уверенность, однако после того, как он заглянул в бездну - это было тяжело.
-

0

17

Действия принца Глостера совсем выбили Элис из колеи, он обращался с ней так бережно, голос его из стального сделался мягче тёплого бархата. Губы девушки задрожали. Она совсем сбилась с толку.  Как о таком человеке могут ходить подобные слухи?  Или как может, в одном человеке уживаться яростная,  безжалостная свирепость и такая забота о других.  Чем она, лучше тех женщин и детей..
- Вы обещаете?  - Она спросила это тихим шёпотом, не способная контролировать себя.
Медленно, опираясь о стену, Элис выпрямилась,  подобрала платья и раскатившиеся по полу нитки. Она старалась не смотреть на принца,  когда последняя золотая лента была подобрана, баронесса неуверенным шагом направилась к лестнице ведущей вниз.
Девушка зашла за колонну, и уже хотела было сделать шаг,  как что-то заставило её обернуться.

0

18

Глостер еще несколько мгновений стоял на колене, провожая ее взглядом, и, убедившись, что она уходит - поднялся, медленно оборачиваясь к застывшему в полумраке солдату.
- Макколли. - с кажущимся спокойствием, негромко произнес он - Ты нарушил закон и дисциплину. Опозорил свой плащ, и честь коронной армии. Я приговариваю тебя к смерти. Если в тебе осталась хоть капля чести - ты примешь ее молча, и с достоинством.
Солдат не ответил, крепче вжимаясь спиной в стену в конце коридора. Глостер нарочито неторопливо направился к нему по коридору, продолжая так же, вполголоса. 
- Сейчас ты пойдешь со мной. Мы пойдем вниз. Соберем остальных. И ты сам выберешь себе способ казни - это единственная привилегия, которую я могу дать тебе, за то время, что ты прослужил .
- Нет! - прохрипел Макколли, лихорадочно оглядываясь. - Нет! Я не хочу! Это была ошибка! Это больше не повторится...
- Я однажды предупреждал. И сказал, что предупреждаю лишь один раз. Третьего шанса на исправление не дано.
- Нет... - голос солдата понизился, приобрел угрожающую интонацию. Он согнулся, сжался, напоминая затравленного зверя. - Нет, проклятый горбун, я не позволю себя казнить. Из-за какой-то бабы... плевал я на твою дисциплину и твою армию... Воображаешь себя вершителем судеб? Уйди с дороги.
Глостер продолжал идти. Расстояние сокращалось, их разделяло уже всего несколько шагов.  Макколли, похолодев, согнулся еще больше, наклонился, и вытянул из-за голенища сапога длинный нож. Отсвет факела, горевшего в дальнем конце у лестницы, сверкнул на лезвии кровавым отблеском. Префект усмехнулся, и от этой усмешки солдата бросило в дрожь
- Стой. Слышишь? Иначе... - голос молодого человека ощутимо отдавал истерикой. Пальцы добела сжались на рукоятке, тело напружинилось для прыжка.
- Иначе - что? Убьешь меня? Ну давай, оружия у как видишь нет. - Айт остановился, и со все той же холодной усмешкой, слегка развел руки, словно демонстративно подставляя под удар грудь, прикрытую лишь тонкой тканью рубашки, и ничем незащищеное горло. - Сдохнешь не как воин, а как дурак- твое право.
- Это мы посмотрим кто сдохнет! - взвыл  Макколли, не заботясь о том, услышит ли его кто-нибудь. Впрочем, кто мог его услышать за толстыми стенами. Безумная злоба, вкупе с давней ненавистью к горбуну, так долго из благоразумия державшейся в узде, а главное - страх, безумный, животный страх, страх загнанного в угол зверя, который даже мышь способен превратить в хищника - сдавили ему горло, застлали ум черной пеленой.
Глостер угадал удар почти инстинктивно - скользнул влево, странным для его перекособоченной фигуры, мягким, почти кошачьим движением. Макколли утробно взвыл, нанося второй - но Айт на этот раз перехватил его движение, схватив левой рукой за предплечье, пониже кисти, и сжал что было сил, одновременно, второй рукой хватая за горло взбунтовавшегося солдата.
Макколли вцепился левой рукой в руку Глостера, силясь оторвать его от себя, стараясь пересилить его хватку и всадить нож в ненавистного горбуна, убить, разорвать на части, спасти свою жизнь от этих придвинувшихся совсем близко глаз, из которых, словно из черной бездны на него смотрела смерть. Он был моложе, здоровее, выше, и какое-то время двое мужчин застыли в страшной, напряженной неподвижности, силясь пересилить один другого, переплетенные руки подрагивали то в одну то в другую сторону, мышцы на руках и плечах у обоих вздулись, словно желая прорвать кожу. Нож в руке солдата достал-таки до бока горбуна, самым краем лезвия, рубашка окрасилась кровью, но Айт словно бы даже не почувствовал царапины, и лишь сильнее сжал руки.
Мгновение, другое, и солдат дрогнул. Кисть его руки, сжатой железными пальцами Глостера как клещами - онемела, ему не хватало воздуха, попытки оторвать  руку горбуна от своего горла ни к чему не привели, Макколли казалось, что он пытается сдвинуть статую, он выдыхался, начинал паниковать, теряя на этом даже то преимущество, которое у него было...
Он почувствовал сильный удар, когда Айт, не размыкая хватки, резким, неожиданным ударом ноги  подсек его под колено, почувствовал, как нога подгибается, почувствовал, что падает, падает навзничь, в полумраке, который совершенно потемнел перед глазами, и рухнул на пол, с такой силой, что удар выбил из легких весь воздух, на мгновение лишив его момента соображать. Глостер моментально бросился на колени рядом с ним, прижал предплечьем его горло и с силой ударил свободной рукой об пол - кисть руки, держащей нож. Пальцы разжались, нож отлетел в сторону. 
- Зря ты так, Макколли - хрипло, с трудом переводя дыхание после схватки, проговорил Айт, нависая над противником, и пережимая ему горло предплечьем, придавливая к полу.- Теперь прощай. Передавай мое почтение богам.
- Нет... нет... - все еще не понимая, не веря, начиная осознавать, но отчаянно не желая верить - хрипел солдат, ноги которого уже конвульсивно дергались, в глазах темнело, прилившая к голове кровь шумела в ушах, и от удушья плыло сознание. Нет, нет, не может быть, чтобы вот так все кончилось, нет, помогите, спасите, КТО-НИБУДЬ!!!! О боги, боги великие, помогите!
-  Нет... милорд... пощадите.....сжальтесь!!!
В черных глазах Глостера, словно раскрылась бездна, и губы сжались плотнее. Он надавил сильнее, еще сильнее - вдавливая свое предплечье в горло Макколли, всем своим весом, глядя в его угасающие глаза, видя, как из ноздрей протягиваются кровавые дорожки, обтекая перекошенный в беззвучном вопле рот, слыша как булькает что-то у того в голе, чувствуя отвратительный запах поплывший от его тела, скривился в презрительной гримасе, вложил все силы в последний, завершающий рывок, и почувствовал, наконец, как хрустят под рукой раздавленные в хрясть гортанные хрящи. 
Тело Макколли обмякло, левая рука, до последнего впивавшаяся в плечо Глостера, в тщетной надежде оттолкнуть смерть - бессильно упала на каменный пол.
Горбун медленно поднялся. Макколли, распростертый у его ног, еще несколько мгновений конвульсивно дергалось, в горле и груди слышалось какое-то бульканье, свист, из носа еще подтекала кровь, пересекая щеку и теряясь в рыжих волосах,  грудная клетка инстинктивно раздувалась, пытаясь вдохнуть воздуха, тело выгнулось несколько раз, дернулось, и затихло. Полузакрытые, закаченные кверху глаза остекленели.

+1

19

Напрасно она это сделала.  Зря не шагнула вниз, спускаясь по ступеням на первый этаж, а поддалась минутной слабости взглянуть на принца. 
Он приближался к своему человеку и Элис слышала каждое его слово. “...Я приговариваю тебя к смерти…” Тон совершенно спокойный, равнодушный. Девушка ведь даже не подумала о том, что ждёт рыжего за его поступок, -  так она была растеряна. “Нет, это не правильно..”
Далее говорил солдат,  потом снова принц Глостер. Элис не могла допустить,  чтобы из-за неё погиб человек, пусть и за такой поступок - нельзя же так просто отнять у человека жизнь! Она отбросила злосчастные платья в сторону и сделала несколько шагов к коридору. В темноте,  на островке света виднелись фигуры мужчин, эхо их голосов достигало её ушей.  Тут, рыжий мерзавец кинулся на принца и Элис оторопела,  она стояла боясь пошевелиться, как-то обозначить свое присутствие.  Заглушая крик,  рвущийся наружу,  она поднесла ладони к губам и с силой прижала их ко рту. Короткая схватка, хруст и клокотание. Все.
- Нет…- едва слышно, одними губами, не отрывая от них побелевших пальцев.

0

20

Наверное полагалось бы что-то ощутить? Досаду, за то что пришлось прикончить одного из своих людей? Горечь - за дурь, которая послужила этому причиной?  Раскаяние, за то, что совершил убийство? Или - радость - оттого, что остался жив, несмотря на то, что был безоружен?
Глостер не ощутил ничего кроме странной, тупой усталости. И, выпрямляясь, насколько мог - тяжелой боли в спине, перетруженной хоть и коротким - но почти предельным напряжением. Ничего... пройдет.
Левый бок пекло чем-то теплым, переходя в холодное по краям. Он провел рукой по ребрам, пожал плечами, увидев на пальцах кровь, и подойдя к отлетевшему ножу, ногой подбросил его поближе к откинутой руке. По краю лезвие еще плавилось алым.
Вот и славно
Он задумчиво постучал пальцами по губам, потом перешагнул через труп, с усилием открыл окошечко, высунулся, определил, что отсюда вполне видно тот флигелек, в котором поместили его людей, а значит, они его вполне услышат, и резко, пронзительно свистнул трижды, через разные промежутки - длинный свист, короткий, и снова длинный. Сделал паузу, повторил сигнал, и так и остался перед открытым оконцем, вдыхая пронзительный, влажный, напоенный запахом дождя, мокрых листьев и земли.

-
Знакомый сигнал в комнатенке, перестроенной из бывшего сарая - услышали сразу. Благо, гром уже затихал вдали, а пронзительный свист легко прорезал шум дождя.
Клей, начавший было дремать, вздрогнул, поднимая голову, а Гардар вскочил.
Кто-то осовело поднял голову, кто-то недоуменно оглянулся. Сигнал повторился
Восемь мужчин переглянувшись - все как один кинулись к дверям.
Встретившийся им по пути Финн -отшатнулся к стене, вытаращив глаза. Действительно - восемь мужчин, в одних штанах и рубахах с чужого плеча, встрепанные после того как просохли от дождя, осовевшие от сытного ужина и ленивого отдыха, усиленно моргающие глазами, чтобы привести себя в порядок - выглядели одновременно и смешно и пугающе.
- Слышь, отец! - окликнул его юный Дивир - Окажи милость - подскажи-ка где нашего префекта поместили?
- Н-на втором этаже... - почему-то заикаясь пробормотал слуга, оглядывая всех восьмерых, столпившихся вокруг него детин, каждый из которых, даже самый младший - Дивир, был по меньшей мере на голову выше него, - пр-прямо по коридору... т-третья дверь... а
- Спасибо! - рявкнул Гардар, ухватил юношу за плечо, и едва ли не рысью помчался к лестнице. За ним пустились остальные, на ходу пытаясь понять, что означал этот странный вызов, и зачем они вдруг понадобились префекту, который, вроде бы, ушел отдыхать.
На лестнице, загремели их тяжелые шаги, отрезая баронессе путь к отступлению.  Впрочем, Айт со своей стороны, тоже направился по коридору к лестнице, чтобы встретить их.
Восьмерка вывалилась в коридор, подталкивая друг друга, торопя, и остановились как вкопанные, глядя на Глостера во все глаза. Знаменщик Рори уже открыл было рот, но префект поднял руку, и, указав большим пальцем через плечо, назад, туда - где в глубине коридора лежало бездыханное тело, сухо распорядился.
- Макколли напал на меня с ножом. Уберите труп.
- Чегооо? - взревел Гардар, словно не веря своим ушам.
- Как! - Клей оторопел, отшагнув назад, и упершись в мощную фигуру Торета. Тот лишь тихо выругался.
Новость была ошеломляющая. Причем ошеломлял не тот факт, что им было велено убрать труп, а тот, что у Макколли хватило дури на такой идиотский поступок! Ведь сколько раз говорили, предупреждали, ведь не слепой же парень, чтобы знать с кем что дозволено а что нет. Вот неужто давно такое планировал? И как вообще ему в голову взбрело?!  И получается, префект его одолел? Безоружный? А что- кто-то сомневался? 
Все эти, и многие другие вопросы, они обсудят позже, и будут обсуждать еще не раз. Но стоя перед Глостером - все восьмеро лишь переглянулись и кивнули, потянувшись мимо него гуськом туда, куда он указывал. Юный Дивир, проходя мимо отступившего в сторону Глостера, неожиданно остановился и ахнул, указывая на алое пятно, расплывшееся на белой рубашке.
- Милорд, вы ранены?
- Царапина - холодно отозвался Айт, пресекая возможные вопросы и повернулся, глядя вслед остальным, уже, склонившимся над телом - Вынесите его, так, чтобы ни одна живая душа не видела. Как утихнет дождь - закопайте где-нибудь в лесу.
- Так то можно... - вздохнул Гарет, скребя лысину - Ран-то на нем нет, потащим под ручки, сойдет за пьяного.
- Ох и разит от него - наморщил нос Торет. - Ох, боги...  Вишь, Дивир? Мотай на ус. не будешь вовремя до ветру ходить, то если смерть за тобой на полные кишки придет - разить от тебя будет так же.
Юноша побледнел. Рори наклонился
- Берем его, парни.
- Да куда ж ты, жердь - Торет с усмешкой отстранил знаменосца, и подхватил безжизненное тело под одну руку. Гардар взялся под другую. Макколли подняли.  Голова его безжизненно свесилась на грудь, ноги не волочились по земле, лишь из-за того что оба солдата были на полголовы выше него. Иллюзия пьяного была полной, включая запах. Солдаты поволокли тело вниз. Клей и Дивир, уходившие последими - задержались. Клей поднял нож.
- Гляди. Вот им он и полоснул префекта. Видишь - кровь по лезвию.
- Повезло еще что краем лезвия а не острием - буркнул юноша. - Идем, надо место найти где его положить. Дождю-то конца края нет.
Когда и их шаги затихли на лестнице, Глостер, до того стоявший неподвижно, отлип от стены, и направился к себе.

+1

21

Свист,  топот сапог по лестнице, короткие фразы и все.
Никакого удивления. Был человек - и нет. Как,  почему, не суть важно.  Главное, что так командир сказал. Ему верят.  Элис молила богов,  чтобы мужчины не заметили платья, не заметили её - им тогда точно рты будет не заткнуть. 
Баронесса до сих пор не могла поверить,  что на её глазах убили человека, пускай он и последний подонок. Кажется принц упоминал,  что это не первый серьезный проступок рыжего. Да все равно! Минуту назад - жил, дышал,  а теперь - зловонный мешок с потрохами. Страшно.
Элис дождалась,  пока голоса стихнут, для верности потопталась ещё с минуту и пошла вниз, стараясь ступать как можно тише.
- Элбан, - слуга проходил мимо лестницы в обеденную залу, в руках он нес паленья для растопки,- Мэри и Макенна на кухне? 
- Да, помогают Келле, как вы им и велели. Что-то передать? - Мужчина почесал нос о выступавший сучек и вопросительно посмотрел на хозяйку.
- Нет, можешь идти.
Элис сама поражалась своему поведению.  Другая бы в припадке билась,  орала - “Убивают”, а она даже не дрогнула, ну, почти. Девушка прошла в кухню.  Служанки чистили овощи, от горшков уже шёл аппетитный аромат,  но у нее от этого запаха свело желудок, и баронессе стоило огромных трудов сдержаться. 
- Мэри, вскипяти воды - немного,  и вина. Да чтобы действительно кипяток был. Поняла?  -Служанка удивлённо хлопая глазами поспешила исполнить наказ. Макенна игнорировала её вовсе, но это даже к лучшему. 
Проделав весь путь, но теперь уже наверх, в свои покои - подобрав основательно потрепанные и запылившиеся платья, - кто-то получит трепку за плохую работу, Элис на цыпочках подошла к своей двери и открыла её. Быстро скинув одежду на кровать,  Элис вытащила из-под нее сундучок с отрезами.  Выбрала самый простой - белый и льняной, и подхватив кувшин, стоявший на столике у самого окна, девушка вышла, в проклятый ею уже ни раз, коридор. Тихо,  стараясь не поднимать шума, разожгла ближайший факел - он освещал как раз то место, где все произошло.  На сероватом полу,  алые пятна - яркой россыпью блестели в свете факела.  Элис плеснула воды, опустилась на колени и подоткнув подол,  точно последняя чернавка принялась яростно тереть холодные плиты.  Она вкладывала в эту работу всю злость,  весь свой страх,  все переживания последних четырёх лет. Молила богов о милости и сочувствии, о прощении за все, что она совершила,  за все, в чем повинна.  Еще,  молила о милости к принцу Глостеру,  что бы всемогущие боги даровали ему покой для его души. Баронесса не знала,  почему именно об этом просила небожителей, но слова сами приходили ей на ум.
Пол блестел. Тряпка и вода пропитались кровью - принца ли, мертвеца, а не все ли равно? Какая теперь разница, сделанного не вернуть. Главное,  что ей стало спокойно. 
Элис вылила воду в окно, благо,  под ним росли цветы, и земля там рыхлая - карминная вода навсегда унесет с собой под землю то, что случилось сегодня в этом замке.
Тряпку Элис отжала и спрятала под лестницу - потом выкинет. 
Забрав у Мэри два пышущих паром кувшина, она в какой уже раз за сегодня поднялась на второй этаж.  Руки были заняты,  поэтому девушка несколько раз довольно сильно пнула в дверь ногой.  Сейчас уже было не до церемоний.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-22 16:51:58)

+1

22

Вернувшись к себе, Глостер закрыл дверь, и приподняв рубаху осмотрел рану. Однако, дело обстояло хуже, чем он думал. Длинная рана поперек левого бока, параллельно нижнему ребру, была глубже чем ему казалось. Шипя от боли он попытался прощупать глубину, - палец погрузился в разрез до второго сустава. Айт выругался. Не удержи он нож - и не переведи колющий удар в скользящий - результат был бы мягко говоря неприятный. Хотя рана и не была жизненно опасной - кровоточила она весьма существенно. Штаны на боку, куда стекала темно-багровая струйка - начали набухать от крови. Глостер, недолго думая, оторвал от подола рубахи полосу по всей длине, сложил ее в несколько раз, подсунул под рубаху, и сильно прижал правой ладонью, а поверх - левым локтем. Должна бы остановиться от сдавления, но это уж как повезет. Он вдруг вспомнил, как Илдред перед отъездом, ходил мрачнее тучи, не решаясь вторично попросить взять его с собой. Да, сейчас он был бы весьма кстати, но, какая, в конце концов разница. Не первая дырка в моей шкуре, и не последняя.

Все еще прижимая повязку, он прошелся по комнате, раздумывая, и то и дело поглядывая в окно. Гроза прошла, но ливень все еще хлестал в стекло. Пройдет ли до завтрашнего утра? Впрочем, даже если не пройдет - надо будет тронуться в путь как можно раньше. По рекам грязи в которые дождь превращал дороги - обычный дневной переход в двадцать миль растягивался дня на три, этак на самый короткий последний отрезок пути уйдет втрое больше времени чем нужно.

Его мысли прервал стук в дверь. Айт с неудовольствием поглядел на свой камзол, все еще курившийся влагой. Если это зовут к ужину, то придется подождать еще - проклятая тряпка все еще была влажной. Хотя штаны на вид казались уже сухими, да и рубашка уже высохла, прямо на нем. Он подошел к двери, открыл ее левой рукой, все еще придерживая правой - импровизированную подушечку на ране, и вскинул брови от неожиданности. Баронесса собственной персоной, да еще и с кувшинами - зачем? Над обоими струился пар. Он был настолько изумлен, что несколько мгновений, просто смотрел на нее, не сразу сообразив, что это собственно, и зачем, а потом, спохватился, и взял у нее из рук оба кувшина, избавляя от тяжелой ноши. Окровавленная сложенная в несколько раз тряпка, выскользнув из-под рубашки, шлепнулась на пол.

- Миледи? Это... зачем? - непонимающе поглядел он на кувшины, потом на молодую женщину. Вопрос - глупее не придумаешь, но ничего более вменяемого ему на ум не пришло.

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-05-22 16:57:57)

+1

23

Дверь открылась медленно, скрипя тяжёлыми петлями. Принц выглядел растерянным и удивленным. Элис напротив, сейчас она была так собрана, что все в её голове прояснилось. Мысли были кристально чисты,  как прозрачная, голубоватая гладь графского озера. Отражавшаяся в нем реальность,  вот о чем следовало беспокоиться, прошлое не вернуть,  не изменить. А сожаления, что они вызывают, мешают адекватно судить о настоящем. Мешают жить. Хватит уже,  настрадалась. Теперь нужно думать о будущем,  о том, что каждый шаг в настоящем,  эхом отражается на будущем, каждый шаг,  каждое действие - сейчас,  наложит свой отпечаток на грядущее.  Боги ведают, мы - нет.
Мужчина молча забрал у нее глиняные сосуды, что-то алое выпало у него из-под рубахи и липко плюхнулось о пол.  Девушка заметила что подол  сорочки разорван и все поняла.
- Миледи? Это... зачем?
Элис чуть было не рассмеялась. Несколько мгновений назад, принц прикончил одного из своих людей, хладнокровно, жестоко, а теперь, он стоит перед ней с искренним удивлением спрашивает,  зачем она пришла?
- Позволите? - Это был не вопрос,  точнее,  совсем не вопрос.
Не зря в народе говорят - тайны, врагов объединяют, а друзей отдаляют. Монстр он в обличье человека, человек ли в обличье монстра, - сейчас он нуждался в помощи, и она хотела ему помочь.  Искренне.
- Поставьте их на стол,  и снимите пожалуйста рубашку, Ваше Высочество. Необходимо обработать рану. Служанкам я этого поручить не могу,  простите. - Несмотря на тон,  Элис мягко указала на простенький ночной столик у изголовья кровати.
- Одну минуту, я сейчас.
Она вышла и вернулась с последним льняным отрезом, что так долго берегла. Без сожаления разорвала ткань на длинные полосы и плотно прикрыв массивную дверь, вопросительно посмотрела не принца.
- Я не смогу помочь Вам, если Вы не покажете мне Вашу рану.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-24 11:36:15)

+1

24

Айт молчал, не сводя с нее неподвижного, глубокого взгляда, словно желая понять, что скрывается в глубине зеленых озер ее глаз. За то время, пока она ходила к себе и вернулась, он не стронулся с места, не сделал ни одного движения, словно забыв и о ране и о собственном непрезентабельном виде. Горячая струя крови вновь потекла по боку, но Глостер, похоже, этого даже не замечал. Он молча поставил на столик кувшины, пытаясь привести в порядок собственные мысли.
Откуда она вообще знает о ране? Она же ушла до схватки. В том что солдаты не стали чесать языки во всеуслышание - он мог быть уверен, тогда - откуда? Услышала его разговор с солдатами? Или... видела? Тягучее, темное ощущение странно сдавило душу, и вернувшуюся молодую женщину он встретил мрачным, тяжелым взглядом, который, пожалуй, у любого отбил бы охоту подходить к нему близко. Но она подошла. И ее слова заставили его вздрогнуть.
Снять рубашку? Перед ней?! Чтобы она увидела...
НЕТ!!!
Яростный протест заставил его глаза полыхнуть, и Глостер скрипнул зубами, всеми силами стараясь держать себя в руках.
- Миледи... - медленно произнес он, наконец, вполголоса, не отводя от нее взгляда - Я не хотел бы утруждать вас возней со мной. Я благодарю вас за заботу. Если вы оставите мне эту ткань, я постараюсь справиться сам... Незачем вам пачкать руки в моей крови, и уж тем более...
Он хотел сказать "видеть меня" но слова застряли в горле, и он замолчал.

Отредактировано Aedd Wallingford (2016-05-22 17:11:07)

+1

25

Принц долго молчал и разглядывал её. На этот раз выдержка ему изменила, и Элис явственно разглядела в его глазах недоумение, испуг и кажется холодную ярость.
- Миледи… Я не хотел бы утруждать вас возней со мной. Я благодарю вас за заботу. Если вы оставите мне эту ткань, я постараюсь справиться сам... Незачем вам пачкать руки в моей крови, и уж тем более…
- Но я настаиваю, Ваше Высочество.  Мои руки, - баронесса машинально провела ладонью по юбке, на коричневой ткани тускловато,  но все же виднелись багровые разводы. Девушка хотела переодеться после,  когда закончит с принцем. Платье придётся сжечь, даже Мэри не всегда умела держать язык за зубами. - они уже в Вашей крови, в Вашей и того солдата.
- Это мой долг, как хозяйки,  и я прошу Вас, дайте мне помочь Вам,  особенно после того, что Вы для меня сделали,  принц.
Элис подошла к мужчине совсем близко а руках она держала тряпицы.
- А что, если этот человек был невиновен, что, если он отпустил бы меня, когда понял,  кто я? Вы на самом деле не даёте второго шанса, Ваше Высочество?
Зелёные глаза прямо,  настойчиво смотрят в чёрные, требуя ответа.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-22 17:12:13)

0

26

Проследив за ее взглядом, он только сейчас заметил разводы на платье, на которые ранее не обратил бы никакого внимания. Но после ее слов, это означало, что...
- Вы видели... - медленно, как-то тяжело выговаривая слова, констатировал Глостер. - Что ж... То что я сделал - касается только меня, а никак не вас.  Он не был невиновен. Вести себя подобным образом в доме, где нас принимают как гостей - это нарушение священных законов гостеприимства. Проступок, позорящий честь солдата королевской армии. Я полжизни положил на то, чтобы заставить аристократию Камбрии уважать королевскую власть, и пять лет по крупицам, создавал и обучал армию для моего короля. И не позволю подрывать ее престиж. Из подобных мелочей может сложиться нелестное мнение о солдатах короля. Да, миледи. Я предупреждаю лишь один раз. И не прощаю.
Он говорил спокойно, и не отвел взгляда. "Да, леди, я жесток, я чудовище. Вы по-прежнему желаете мне помочь? Исполняя... долг?"  Ему захотелось зарычать.
- Долг хозяйки... - он едва заметно акцентировал эти слова, глубоко запрятав неуместную, но все же против воли прорывающуюся в голосе иронию.- Не стоит... Баронесса, я вновь прошу принять мои извинения. Мерзавец поднял на меня нож, и получил по заслугам. Ничего более не произошло, если вы согласны эти извинения принять.
Ничего более. Не было нападения в темном коридоре. Ее вообще там не было. Единственный свидетель этого был мертв, а перед глазами всех остальных - Глостер объявил лишь о нападении. И рана в боку была красноречивым свидетельством истинности его слов, так, что никому в голову не пришло бы заподозрить, что имело место быть что-то еще.

0

27

- Да, видела.  Я все видела.  И то, как Вы обещали ему достойную смерть,  и то, как он напал на Вас,  и то, - голос все таки дрогнул. - что с ним стало. Вы сказали честь королевской армии? Не честь женщины,  ни угроза Вашей жизни,  а честь Короны. - Грустная полуулыбка тронула губы баронессы.  "Преданный пёс, который перегрызет глотку любому,  кто поднимет руку на его хозяина."
- Да, долг хозяйки этого дома. И искреннее желание женщины, отблагодарить своего спасителя. Поэтому прошу, дайте осмотреть рану.

0

28

Айт не двигался, глядя на девушку. Словно бы пытался что-то обдумать и понять. Что было в ее голосе? Ирония? Горечь? Удивление? Честь дамы.... да... честь дамы тоже имела место быть, но он ведь и вправду прежде всего подумал о том, что это нимерийское отродье позорит плащ который носит. А потом? На секунду он вновь вернулся в этот темный коридор, вспомнил собственные ощущения. Да... вначале было возмущение его поведением, а потом...
Он вдруг вздрогнул, вспомнив это ощущение - ее дрожащих рук в своих ладонях... ее испуганный, умоляющий взгляд... глаза, расширенные пережитым страхом, и страхом перед мужем... Вспомнил удушающее бешенство заполнившее его тогда. Нет... даже не в чести дамы было дело. А в этих умоляющих глазах, и мысли о том, что этот скот позволил бы себе сделать с ней. С этой, маленькой, хрупкой, и странно мужественной женщиной - а вовсе не в какой-то абстрактной женской чести. Голыми руками убить человека - об этом будут долго судачить, он знал. Но знал, что в тот момент был способен расправиться и не с одним, если бы пришлось. Почему?
Неожиданная волна горечи окатила его заставив придержать дыхание и замереть.
Это еще что за мысли! С каких это пор на тебя имеют влияние женские глаза, как бы ни были они прекрасны? Забыл? Забыл, урод, кто ты? Ничего, сейчас вспомнишь!
Резким, каким-то злым движением, не оставляя себе ни секунды чтобы передумать, он перекрестил руки на подоле рубахи,  рывком стянул ее через голову, и отбросил на кровать.
Вот так. То, чего раньше он не позволил бы себе ни с кем и никогда, то, чего отчаянно стыдился, что ненавидел, помня все презрительные взгляды, что видел в жизни - прятался даже от слуг, чтобы не видеть новых, но вот ей...
Он приложил все усилия, чтобы лицо его оставалось бесстрастным. Только вот...
Пусть видит. Пусть и пугается и презирает, если угодно.
Пусть видит - каков я есть.
Вызову страх.. отвращение...может ненависть? что ж, тем лучше...
Это лучше чем безликое, обязательное, неживое - "долг хозяйки"

Рана протянувшаяся на длину чуть больше пяди поперек левого бока, пересекала его торс красной полосой, упорно кровоточила, кровь, стекала по боку, пропитывала уже побуревшую и потемневшую ткань штанов. До середины груди его тело было безупречным, точно изваянное из мрамора. А вот выше.... Выше была жуткая карикатура, смотреть на которую было тошно даже друидам - как он безошибочно видел по их глазам. Грудная клетка, сдавленная спереди назад, словно побывавшая под молотом у кузнеца, перекривленные ребра, жуткий горб увенчанный рядом выступающих позвонковых отростков - точно спина древнего ящера - гребнем - не то зрелище, которое стоило бы видеть даме. Совсем не стоило.

0

29

Зрелище,  открывшееся Элис, когда принц все же снял с себя рубаху, было ужасающим, но девушка не отводила взгляд.
- Клянусь, иногда мне хочется, чтобы боги сами прожили те испытания,  что они нам посылают. - Рука её потянулась к бледной с голубоватыми прожилками коже, натянутой на выступающих позвонках и ребрах так сильно,  что казалось,  сделай принц вдох поглубже, и она лопнет. Выше талии, его тело представляло собой жуткую пародию на человеческое тело.  Пугающее зрелище.  За что же боги даруют нам такие страдания. " Он жесток к себе,  а поэтому, и к другим."
Элис опомнилась,  когда пальцы уже почти коснулись выгнутых ребер,  и она одернула руку и с досадой стиснула пальцы.  Она прошла к столу, взяла кувшин с водой и подошла к бадье. Осторожно,  стараясь не обжечь пальцы, тонкой струй намочила ткань,  свернула её. И тут,  она впервые увидела рану.  Края её расходились,  обнажая темно-алую плоть, глубокая, она кровоточила так сильно,  что успела пропитать штаны почти до самых колен. Элис заговорила,  отвлекая себя и принца от этого ужасного зрелища.
- Вы кажется, не до конца понимаете,  что сделали для меня.  Да, Вы очистили честь королевского войска, но что Вы сделали для меня, знаете?
Подошла совсем близко, аккуратно прикоснулась и стерла алый подтеки с почти молочно-белой кожи,  стараясь едва касаться, не причинять боль.
- За меня не кому заступиться.  Я совсем одна.  И муж или его сыновья, кто знает, как бы они со мной поступили.  Барон никогда не поверил бы,  что я не виновна.  Я и сама начинаю думать,  что это я виновница всех своих бед.  Вам не больно?

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-22 17:22:26)

0

30

Под ее взглядом Глостер инстинктивно напрягся, словно готовясь получить удар копья, не отрывая глаз от прозрачных зеленых омутов, следя за ними с напряженным вниманием зверя, готового равно обороняться или нападать, в зависимости от ситуации, но....
Но не произошло ничего. Совершенно ничего!
В ее глазах не мелькнуло ни страха, ни отвращения, ни даже жалости, унизительной, отвратительной жалости, которая была хуже открытых насмешек. Нет.. там было что-то другое. Глубокое, совершенно ему незнакомое, непонятное, сбивающее с толку. Он вздрогнул, когда девушка бессознательно протянула к нему руку, словно желала дотронуться, и проверить - материально ли представившееся ей зрелище, живое ли оно. Мысль о том, что кто-то... тем более женщина - может прикоснуться к нему по доброй воле - накрыла с головой, затопила чем-то жарким, заставившим сердце заколотиться неровным, лихорадочным ритмом, сбивающим дыхание. Прикоснется ли?!
Нет... отдернула руку. Ожидаемо. Правильно. Но все же...
Он стоял неподвижно, молча следя за ее передвижениями, пытаясь собраться с мыслями, привести в порядок сбитое дыхание, расслабить сжавшиеся мышцы, вернуть себе привычное хладнокровие, которое сейчас оставалось лишь внешним, тогда как под обычной маской царило полное смятение.
Как это понимать? Это называется сочувствие, да? Ну а что же еще... раз боги... Охххх... боги...
Горячая тряпка заставила его вздрогнуть. Глостер опустил голову, следя за ее движениями. На место стертой дорожки тут же натекла новая - разверстая краями в разные стороны так, что ее края и дно представляли собой почти правильный треугольник - рана упорно продолжала кровоточить. Начинала слегка кружиться голова, и он знал, что если не остановить кровь, то вскоре мир перед глазами начнет плыть, к горлу начнет подкатывать тошнота, и липкий, мерзкий, глубокий, словно могильный холод поползет по телу, вызывая слабость в ногах… Он тряхнул головой, пытаясь уловить мысль старавшуюся ускользнуть из сознания
Муж и его сыновья... Значит и правда Стронг женат не первым браком. Тот еще старикашка, насколько помню...
- А ведь я даже не знаю вашего имени, баронесса - неожиданно произнес Айт, не отвечая на ее вопрос.

0


Вы здесь » В шаге от трона » Летопись » Баронство Леверия, замок барона Рэйла Стронга, 16 апреля 1587 года.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC