Актуальная информация
Дорогие гости и игроки, нашему проекту скоро исполняется 5 лет. Спасибо за то, что вы с нами.

Если игрок слаб на нервы и в ролевой ищет развлечения и элегантных образов, то пусть не читает нашу историю.

Администрация

Айлин Барнард || Эйлис Стейси
идет набор [подробнее ...]

Полезные ссылки
Сюжет || Правила || О мире || Занятые внешности || Нужные || Гостевая
Помощь с созданием персонажа
Игровая хронология || FAQ
Нет и быть не может || Штампы
Игровые события

В конце мая Камбрия празднует присоединение Клайда. По этому случаю в стране проходят самые разнообразные празднества.

В приоритетном розыске:
Король Эсмонд II, принцесса Маргарет, фрейлины, Марк Кардидд, "королевский" друид, Принц Глостер, главнокомандующий

В шаге от трона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В шаге от трона » Летопись » Баронство Леверия, замок барона Рэйла Стронга, 16 апреля 1587 года.


Баронство Леверия, замок барона Рэйла Стронга, 16 апреля 1587 года.

Сообщений 31 страница 54 из 54

31

Только девушка вытерла кровь, как другая струйка перечертила бок принца. 
- Элис Алинор.
Теперь в её руках был красновато-лиловый лоскут.  Ткань сильно жгла ладонь,  но Элис терпела.  Это принцу придётся несладко.
- Простите. Мне кажется,  что эта рана слишком глубокая. - Она прижала руку с тканью к ране. Несколько раз девушка видела,  и сама помогала матери перевязывать и обрабатывать раны отца.  Но такую серьёзную рану она видела в первый раз.
Осторожно убрав ткань, Элис решила убедиться,  что кровь остановилась.  Но нет,  она тёплым потоком хлынула из раны.  Девушка растерянно посмотрела на принца.
- Не останавливается. Я не могу её остановить.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-22 17:39:47)

0

32

Элис Алинор. Алинор... Так вот кто она... "я дочь графа!" - донеслось до него через дверь. "Я совсем одна"...
Он не знал подробностей жизни этого рода, но знал, что граф погиб, что его тело нашли в лесу, слышал и о версиях с разбойниками - а кто-то говорил что граф сам наложил на себя руки, не смирившись со смертью любимой жены, слышал и еще одну версию - что кое-кто решил добраться до наследства - версия, вполне закономерно возникающая в случае гибели кого-либо в столь туманных обстоятельствах.
Почему же она здесь? Неужели граф не позаботился о дочери? Или - не успел... Забытый богами маленький замок среди полей, явная скромность обстановки, скупость освещения... Да еще и муж, втрое старше, с сыновьями от первого брака, который явно не слишком балует жену - раз она так его боится...
Неожиданно он понял - что хочет узнать. Узнать ответ и на этот вопрос, и на другие. Расспросить ее о ее жизни.
Это было так ново и необычно, что удивило даже его самого. С каких пор ему интересна жизнь других?
Может с тех пор, как представительница этих "других" - обтирала рану, пачкая пальцы в его крови?
Или - раньше - с тех пор, как он стоял на колене перед ней, опустившейся на пол, и отняв ее руки от лица, увидел....
Прикосновение заставило его вздрогнуть, и напрячься, инстинктивно, чтобы не отдернуться, не отстраниться от жгучего прикосновения. Рану нестерпимо жгло, где-то в глубине неимоверно защипало, причем ощущение это сидело как будто глубже дна самой раны. Горячее вино - отличное средство, вот только после сражений, когда кое-как латали и перевязывали раны - оно не слишком часто было под рукой. Как ни крути, а его предпочитали выпивать, а раны можно было полить и уксусом.
Не останавливается…
Айт прикусил губу. Проклятье, а вот это может быть проблемой. Может и зря он не взял Илдреда с собой. Друид хоть и разворчался бы, как всегда, но во всяком случае кровотечение унял бы довольно быстро. Способ был прост, хоть и жесток, и знаком с ранней юности. Но… прижечь рану себе самому? Послать за кем-то из своих? Рана кровоточит уже довольно давно - пока сбегают за кем-то, пока приведут… Голова уже начинала кружиться, а дальше все пойдет куда быстрее, он это знал.
- Ее надо прижечь - медленно произнес он, глядя на девушку сверху вниз. - Каленым железом. Сможете?

0

33

- Железом? - Она испуганно посмотрела на принца, колеблясь с ответом. Сможет ли она? - Прижечь рану?  Я попробую.
Мужчина еле стоял на ногах и это отбивало всякое желание спорить или возражать. Элис озадаченно оглянулась в поисках того,  чем это можно было сделать, но ничего не бросалось ей в глаза.
- Присядьте,  прошу Вас. - То ли Элис показалось, то ли мужчина на самом деле побледнел.

0

34

Айт как-то странно взглянул на нее и едва уловимо покачал головой. Он подошел к столу, на котором остались его меч и кинжал, немного поколебался, и вынув кинжал из ножен вернулся к девушке.
- Вот. Раскалите его в огне. - произнес он тихо - Докрасна, так, чтобы острие побелело. А потом… Потом прижмете лезвие к ране. Плашмя, вот так. - он приложил лезвие к руке, всей его длиной.
При взгляде на девушку было отчего заколебаться. Сможет ли она? Сумеет ли? Не так легко прижечь рану, видя - какую реакцию это вызывает. А если прижжет недостаточно сильно, и недостаточно долго - процедуру придется повторить. При мысли о том, какую боль это причинит - его замутило. Глостер медленно выдохнул сквозь зубы.
- Миледи… Надо прижимать очень, очень сильно. И долго - пока лезвие не потемнеет. Даже если… - ох, ну как это сказать, как!!! - Даже видя, что это причиняет боль.
Он перехватил кинжал за лезвие, и подал ей рукоятью вперед.

0

35

Мужчина неуверенно прошёл к столу.  Когда он повернулся к Элис,  в руках его, блестя стальным лезвием находился кинжал.  Принц объяснял что нужно делать пока возвращался к ней, но его слова доходили до неё слишком медленно.  “Разумеется, это спасёт ему жизнь, но причинит сильную боль.  А сделать это с ним должна я…”
Принц показал на своей руке, как следует прижимать лезвие к ране.
- Я постараюсь,  обещаю. - Она помедлила, ещё раз проговаривая про себя все,  что нужно было сделать.
Девушка приняла кинжал,  осторожно его развернула в руке. “Тяжелый”. Бросила короткий взгляд на мужчину,  он бледнел на глазах. Выдохнув и собрав остатки воли, Элис подошла к камину,  присела перед ним на колени,  опираясь одной рукой о теплую,  нагретую стену и протянула руку с кинжалом над огнём.  Языки пламени с жадностью поглотили клинок.
Несколько раз Элис оборачивалась на принца,  беспокойно хмурила брови. “Если бы я не пошла одна в тот проклятый богами коридор,  если бы позвала с собой Мэри, ничего бы не случилось!” Девушка сердилась и винила себя во всем, через что прошёл, и ещё должен пройти принц.

0

36

Несколько мгновений, Глостер смотрел ей в спину. Горячая струйка, продолжавшая струиться по боку - пропитывала ткань штанов все больше, делая ее тяжелой и холодной. По обнаженной спине, словно трогая ледяными пальцами выступающий гребень позвонков, прошла первая волна озноба.
Однако… как-то слишком быстро - довольно вяло отметил он про себя, встряхивая головой, чтобы привести мысли в порядок. Ему не впервой было терпеть прижигание, и он примерно знал, что сейчас будет, хотя каждый раз все же немного отличался от других. Но, что бы ни было… Закричать он не позволял себе даже там, на окровавленном топчане у друида, на задворках военного лагеря после того или иного сражения. А уж сейчас….
Ну уж нет. Ни за что.
Он огляделся, и пока баронесса накаляла клинок в огне - оторвал от подола многострадальной рубахи еще одну полосу. Хорошо все же, что их шьют такими длинными. Скрутив ее в несколько раз, он скатал из нее жгут, который следовало заткнуть меж зубами, снова бросил взгляд на девушку и скривился.
Нет. Проклятие, нет! Даже этого сейчас себе позволить нельзя. Зрелище, которое представляет собой человек с кляпом в зубах заставляло кривиться даже давно привычных к таким картинам людей, а уж ее… Нет..
Он вздохнул, передвинул стул, и вцепившись обеими руками о его спинку - оперся на сиденье коленом. Положение получалось довольно устойчивое, даже если подкосятся ноги - колено удержит, а руки… да, рукам надо будет во что-нибудь вцепиться.
Глостер снова взглянул в сторону камина. Клинок заалел - вначале робко, по краям. Потом - все темнее, наливаясь багрянцем, отсвечивая густо-красным в сердцевине и алым у краев, по всей длине, и, наконец, острие начало белеть.
- Довольно. - всеми силами стараясь сохранить прежний, спокойный тон, произнес он. - Давайте...

0

37

- Довольно.
От неожиданности, Элис чуть было не выронила кинжал, но в последний момент, все же смогла удержать рукоять в руке. Тон спокойный, даже чересчур, но что-то заставило девушку поежиться. Она выпрямилась, и спешно подошла к принцу. Он стоял опершись руками и коленом о стул, внешне не высказывая страха перед тем,  что его ожидает.  Элис же боялась за двоих.  Боялась, что не достаточно сильно прижмет лезвие, что причинит боль мужчине,  что спас её от позорной участи. Она подошла к нему так близко,  что могла пальцем провести по всем голубым жилкам на его изуродованной - одними богами ведомо почему, спине.
- Простите меня. 
Перехватив обеими руками рукоять,  Элис развернула лезвие плашмя и с силой приложила к ране.

0

38

Боль была ослепляющая.
Глостер вздрогнул, напрягся всем телом, меж стиснутых до хруста зубов вырвался какой-то невнятный хрип, чудовищным усилием оборванный в самом зародыше. Раздалось отвратительное шипение, по комнате пополз удушливый запах горелого мяса, под сжавшимися с нечеловеческой силой пальцами захрустела спинка стула. Вся его воля, вся сила духа, вся крепость натренированного, привыкшего к чрезмерным нагрузкам тела понадобились для того, чтобы удержаться на месте, перебороть заложенный в каждом живом существе инстинкт, не отшатнуться, не рвануться прочь от раскаленного металла, прожигающего плоть, как казалось - до самых костей, до самых глубин его существа, жестокой, раздирающей, ослепительной болью, от которой в зажмуренных глазах поплыли багровые круги. Все его тело выгнулось, ноги подкосились, он навалился вперед, удерживаясь лишь на конвульсивно напряженных руках, мышцы на которых чудовищно вздулись грозя вот-вот прорвать кожу. Беззвучный, страшный вой, рев боли, безумной, сводящей с ума боли, рвущийся из груди и заглушаемый в сдавленном спазмом горле оборвал дыхание, на судорожно выгнутой шее четко обозначились лихорадочно колотящиеся жилы. Он еще удерживался, какими-то последними остатками сознания вопя, вопя что было сил "Терпи! Терпи! ТЕРПИ!!!",
- К-ре-п-че..... - почти беззвучно, выжимая из легких последние крупицы воздуха, прохрипел Глостер, сквозь стиснутые зубы, едва соображая, что происходит с ним, и вокруг, осознавая только одно - сейчас он умрет, потому что есть пределы за которыми не достанет никаких сил человеческих.
Терпи. Терпи.... Терпи....
Единственное слово изо всех, придуманных богами и людьми. Единственное слово, в которое схлопнулся целый мир. Сжимаясь еще больше, отворачивая лицо от молодой женщины, которую он уже не видел, до хруста впиваясь зубами в собственное предплечье, с одной -единственной мыслью - выдержать...
Терпи!!!
Ни звука... терпи.... терпи или умри.... но... ни... звука....

Жуткое, пугающее зрелище представлял собой этот безмолвный, жестокий пароксизм боли, нечеловеческий, бессвязный хрип рвавшийся из горла, перекореженное тело, сжатое, изогнувшееся в точно в застывшей агонии, отвратительная вонь, шипение живой плоти под раскаленным клинком...
Секунду - или вечность продолжалась эта пытка....
Он не знал. И не осознавал почти ничего- только все вдруг внезапно закончилось.
Руки чудовищным напряжением которых он старался перебороть боль - словно подломились, от внезапного, сокрушительного облегчения, словно подрубленные топором. Глостер повалился вперед, ничего не осознавая, наваливаясь всем весом на спинку стула, стул угрожающе накренился, и через мгновение - опрокинулся, увлекая его за собой. Айт тяжело рухнул на колени, инстинктивно, бессознательно выбросив руки, удержался об пол, пытаясь вцепиться пальцами в плиты пола так, что из-под ногтей выступила кровь, и только сейчас из словно сжатых судорогой легких вырвался долгий, прерывистый вздох, похожий на стон. По его лбу, по вискам, по плечам и рукам, по спине и груди, хлынул ручьями ледяной пот, кожа заблестела словно облитая ведром воды, его заколотило как в ознобе сокрушительной, обессиливающей волной, накрывшей его вслед за почти запредельным напряжением, и с побелевших губ, сорвалось тихое, как вздох, едва слышное
- Бла...го.... да.... рю..... вас.....

+1

39

Элис до крови закусила губу и держала клинок так долго,  как и просил её принц.  Шипение - словно бы водой плеснули на ещё горячие угли. А от запаха,  что ударил в ноздри, жутко захотелось бросить кинжал и зажать нос,  но она не могла сейчас обращать внимание на себя.  Девушка ожидала, что мужчина вскрикнет, будет кричать или ругать богов последними словами. Но нет,  он молчал. Скрежет зубов доносился сквозь шипение, и после,  когда металл посерел. “Крепче.” - Она никогда это не забудет.
Элис не могла выносить муку, что терзала лицо принца, он был так напряжен, вены на его теле вздулись,  а белые пальцы с синими, от ожесточенной хватки ногтями казалось сломают под собой дерево. Она опустила глаза и смотрела только на клинок.
Наконец,  Элис вскрикнула и отстранилась. Кинжал выпал у нее из рук и со звонким стуком упал на каменные плиты.  Мужчина последовал за ним.  Грохот стула, глухой удар коленей об пол. Трясущиеся руки - белыми ладонями на серых плитах. Элис тотчас же рухнула рядом с ним на колени,  отчаянно желая помочь,  но не решаясь дотронуться.
- Бла...го.... да.... рю..... вас.....
Девушка расплакалась.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-22 22:30:25)

+1

40

Глостер качнулся вбок, привалился лопаткой к боковине сиденья перевернутого стула, потому что без этой опоры - повалился бы на пол ничком. Мгновение, другое, и оперевшись на него полубоком он кое-как переменил положение и сел на пол, опираясь на стул, и уронив руки. Колоссальное облегчение, наступившее следом за почти сверхъестественным напряжением - обрушилось на него таким опустошением, что больше он сейчас был не в силах и пальцем пошевелить, даже если бы от этого зависела его жизнь Его била крупная дрожь, из рук и ног словно бы извлекли все кости, сердце колотилось как в лихорадке, и он медленно цедил сквозь зубы долгие выдохи, силясь отдышаться, и собраться с силами.
И вместе с тем, когда он поднял взгляд на девушку, сидевшую рядом на полу - его глаза - темные, обычно непроницаемые, сейчас словно светились какими-то неуловимыми золотинками на самом дне - теплым, удовлетворенным спокойствием, осознания того, что все закончилось. А она плакала...
Глостеру часто доводилось видеть женские слезы, и они не производили на него иного впечатления кроме раздражения и досады. Но сейчас...
- Миледи... не надо плакать - шепнул он почти мягко, потому что говорить в голос пока не было сил - Все хорошо. Все закончилось. Вы прекрасно справились.
Он не мог сейчас перегнуться и посмотреть, не мог бы заставить себя пощупать рану и убедиться, что каленое железо охватило ее на всю глубину, оставив вместо открытой кровоточащей раны - глубокий, и жуткий на вид ожог, но прекрасно знал как это бывает - ран в его жизни было предостаточно, и он ощущал, что по боку больше не стекает теплая струйка, а значит кровотечение остановилось - что и требовалось.
Не раз, прежде, он думал - отчего так, отчего в десятки, сотни раз легче получить рану - чем терпеть ее лечение. Меч, стрела, даже топор врага были куда более гуманны чем каленое железо, кипящий уксус или масло, тошнотворные настойки и прочие лекарские снадобья. Руки лекаря-друида, причиняли в десятки раз более сильные мучения чтобы спасти жизнь, нежели руки врага - желающего ее отнять. Но сейчас до этого как-то не было никакого дела.
- Миледи... Леди Элис! - позвал он снова. Хотелось протянуть руку и дотронуться до нее, успокоить, но на это у него не было сейчас ни сил, ни права. - Ну же, успокойтесь. - Глостер перевел дыхание и улыбнулся - впервые, открыто, тепло... по-человечески. - Знаете, у вас на редкость легкая рука. Хотел бы я, чтобы мой друид был столь же умел!

+1

41

Слезы солеными ручейками стекали по лицу и капали на лиф платья, пропитывая его не хуже, чем кровь штаны принца. Этот не очень достойный хозяйки дома порыв,  слабость, напугали девушку. Она не думала,  что когда-нибудь вновь будет проливать слезы по кому-либо. Слезы лились тихо,  беззвучно, только плечи бессильно подергивались. Элис вытирала солоноватые дорожки тыльной стороной ладони, но они тут же прокладывали новые.
Причинить боль другому человеку - не просто обидеть его словам или делом,  а доставить физическую боль, да такую,  что не каждый выдержит, на это способен далеко не каждый человек. Да, это нужно было, что бы рана надежно запечаталась, да, принц Глостер сам попросил её об этом, но это ни капли не облегчило её угрызений совести. 
- Миледи... не надо плакать. Все хорошо. Все закончилось. Вы прекрасно справились.
Донеслось до Элис.  Принц шептал, мягко,  успокаивая её. От его тона стало ещё горше.  Он успокаивал её, тогда как нужно было успокоить и помочь ему.
- Миледи... Леди Элис!
- Ну же, успокойтесь. Знаете, у вас на редкость легкая рука. Хотел бы я, чтобы мой друид был столь же умел!

Элис рассмеялась сквозь слезы, искренне, и это принесло ей такое огромное облегчение, что соленые потоки сами высохли и словно испарилась.  Но носом пришлось все же шмыгнуть.
- Легкая? Это у меня-то рука легкая? Вы лжете или шутите, но делаете это столь умело,  что я сделаю вид, что поверила Вам на слово. - Она икнула и стерла последние напоминания о женской слабости со своего лица. Улыбка засияла на нем,  словно солнце после летнего дождя. - И у вас ещё находятся силы шутить? Ваше Высочество…
Она не договорила и склонилась рядом, дрожащими руками потянулась к мужчине,  не зная как его сейчас поддержать и помочь.
- Скажите,  что мне делать? Я не Ваш друид и совсем потерялась.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-23 13:49:59)

+1

42

Глостер едва заметно улыбнулся, с усилием подняв руку, поймал ее дрожавшие пальцы, и поднес их к своим губам.
Его рука была ледяной, но дрожь уже унялась, и, хотя на это простое движение ушли последние остатки сил - отчего-то на душе стало очень тепло и спокойно. Никогда, ни с кем раньше, кроме разве что королевы-матери, он не соблюдал пришедший из Клайда обычай целовать руку дамам в знак приветствия, и не понимал, зачем это нужно, считал ненужным и смешным то, что жест глубокого почтения, почти интимный, которого стоит далеко не каждая дама - превращается таким образом в обязательную церемонию приветствия кого угодно, теряет свое значение и превращается в часть обычного слащаво-лицемерного ритуала. Сейчас было по-другому. В этом поцелуе - легком, почти невесомом, сквозила благодарность и .... тепло. Странное, непонятное ему самому.
- Ничего не нужно... благодарю....это просто реакция... так всегда бывает. Скоро все пройдет... - выпустив ее пальцы, Айт снова улыбнулся, как-то устало, и на несколько мгновений прикрыл глаза, прислонившись виском к торчащей поверх его плеча ножке стула. Сокрушительная слабость - непременный спутник и кровопотери и жестокого, но необходимого лечения, скоро пройдет, он это знал. Пройдет, хоть и не до конца. А потом... потом придет лихорадка, как это всегда бывает, и одним богам ведомо, чем она закончится. Лихорадка после ранений могла быть краткой, и пройти так же внезапно, как и начиналась. А может перерасти в страшный внутренний пожар, заживо съедающий человека, неподвластный никаким средствам, пожар, подобный тому, что унес жизнь Арго... Но этой удивительной, нежной женщине об этом знать совершенно не следовало. Как и не следовало ему быть вот так перед ней в таком виде... Вновь вспомнив об этом Глостер вздрогнул,  и поднял на нее взгляд.
- Простите меня, миледи. Мне не следовало вас утруждать. Как и не следовало... - выговорить это было трудно - Не следовало показываться вам... в таком виде... - он поглядел на рубашку брошенную на кровать. Встать и дойти до нее... одеться... Да, надо. Только вот сейчас.. сейчас.. еще несколько минут, когда успокоится наконец это дикое сердцебиение, и хоть немного схлынет давящая слабость, пригвождающая к полу. Это будет скоро, да... только вот каждая секунда сейчас напоминала об перекореженном обнаженном теле, уродливом горбе выставленном напоказ, от осознания чего хотелось провалиться сквозь землю. Айт едва не зарычал, и прикусил губу, в надежде новой болью подстегнуть собственный организм. Помогало это пока слабо. Зато пришедшая в голову мысль вызвала новую усмешку.
- Хорошо, что нас никто не видел. Это был бы пример того как рождаются легенды - красавица, спасающая жизнь чудовищу. Все менестрели Камбрии передрались бы за авторство над такой балладой, как вы думаете?

0

43

Он не ответил. Вместо этого, мужчина нежно обхватил ладонь девушки, коснулся ее своими вновь обретшими краску губами. Элис не ожидала от принца подобного жеста, но приняла его, и запечатала в своём сердце те чувства,  что вызвал этот краткий поцелуй.
Бедный,  изуродованный внешне  небожителями, и только одним им ведомо почему,  людьми - внутренне, его хотелось обнять,  прижать к своей груди и просить прощения за то, какую невыносимо тяжелую жизнь ему пришлось прожить. За все унижения что испытал он из-за своего горба.  А не будь его,  этот красивый мужчина, был бы первым после короля женихом Камбрии.  Ладно сложенный, с приятными чертами лица, храбрый и верный своему слову. Первый или второй воин королевства, но все смотрят только на его уродство. Но ещё,  его и боялись.  Он был жесток, Элис сама убедилась в правдивости этих слухов, но это не оттолкнуло её, испугало, но не оттолкнуло.  Девушка плюнула на приличия и коснулась другой рукой его щеки, чуть задержала на ней ладонь. Холодной и влажной была его кожа, но краска наливала его щеки и лицо бледным румянцем.  Принц выпустил её руку и она одновременно убрала и свою ладонь с его лица. Покраснела и опустила глаза.
Он просил у нее прощения. Он!
- В последнюю очередь Вам нужно беспокоиться о том, в каком виде Вы передо мной предстали, Ваше Высочество.  Я вовсе не столичная скромница и Вам нечем меня смущать. Хоть и Вы и единственный мужчина после мужа,  кого я видела без рубашки. - Она произнесла это тише,  стушевавшись.  А ведь и правда. Единственный.
Что было бы,  войди сейчас кто-то из служанок и застань их посреди комнаты,  в этом бардаке.  Обоих, сидящих на полу. Элис могла бы поклясться,  что сейчас ей было все равно.
- Хорошо, что нас никто не видел. Это был бы пример того как рождаются легенды - красавица, спасающая жизнь чудовищу. Все менестрели Камбрии передрались бы за авторство над такой балладой, как вы думаете?
Принц словно мы ли её прочитал. И Элис снова не смогла сдержать смех.
-Вы мне льстите,  в столице полно настоящих красавиц,  я уверена. Но да, я бы с удовольствием послушала эту балладу,  но только не чудовищу девушка спасала жизнь,  вовсе не чудовищу.
Смех прекратился и Элис прямо посмотрела на мужчину. Накрыла его ледяную ладонь своей.
- Вы не чудовище.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-23 15:29:11)

+1

44

Прикосновение к щеке, взгляд. Странное ощущение - не испытываемое ранее никогда. И не имеющее ничего общего ни со слабостью, ни с начавшей пробуждаться болью от ожога, который поначалу словно бы онемел. Айт не знал - как называется это чувство, когда странно, щемяще сжимается сердце, когда хочется улыбаться, а горло сдавливает как ивовой удавкой, когда забываешь кто ты, и видишь лишь ту, что перед тобой, когда каждая секунда кажется наполненной каким -то иным, потаенным смыслом, а может быть - и ничем, но разбираться в этом не хочется, потому что...
Потому что она тут.
Что это? Неужели не привиделось?  Неужели - тепло? Симпатия? Доброта?  - робко вопрошала душа
Долг хозяйки, вежливость и жалость...- безжалостно обрезал рассудок.
Да, он давно решил что все это - не для него, и не ждал себе ни тепла ни любви ни от одного живого существа. Неужели же хотя бы тепло - нашел нежданно-негаданно в этом, богами забытом замке?
Да нет... Долг хозяйки. Вежливость. Помни!
Только вот не хотелось помнить.
- Чудовище, миледи, чудовище... - тихо ответил наконец Глостер, и попытавшись передвинуться, глухо выдохнул сквозь зубы. Поднял на нее спокойный, неподвижный взгляд, полный странной горечи и усмешки, хоть на губах она не отразилась.
- Вам в это не верится? Неудивительно. Бывают души подобные глубоким черным колодцам, на дно которых никогда не заглядывает даже солнечный свет. А бывают души, подобные факелам, которые освещают все вокруг себя. Опустите факел в колодец, и его стенки заблистают как антрацит, а в глубине, возможно, проглянет вода, если она там есть, и отразится отблесками факельного огня. И факел будет думать, что колодец красив изнутри, потому что видит его лишь озаренным светом. Но уберите факел - и колодец снова погрузится во тьму, и останется таковым, пока не пересохнет. - уголки его губ слегка дрогнули. Он не отводил взгляда от девушки - непонятной, удивительной, нежной словно полураспустившийся цветок. Ее робкая стыдливость странно сочеталась в ней с немалым мужеством, спокойной откровенностью, чуждой всяким ухищрениям, лицемерию которое он не выносил, пустопорожней светской болтовне. Однако, не желая ее смущать, Глостер не стал продолжать, хотя мог бы сказать многое. Вместо этого он вновь попытался передвинуться, на этот раз ему это удалось, но при попытке протянуть руку к кровати - бок прошило болью. Он криво усмехнулся.
- Похоже боги так и определили мне сегодня весь день вас утруждать. Могу я попросить вас... - он не договорил, но какой-то странный, почти виноватый взгляд, красноречиво указал на рубашку, валяющуюся на кровати.

+1

45

Два человека. Таких разных и вместе с тем похожих.  Они сидели в этой комнате,  в замке барона Стронга - два человека, которые встретились по воле богов или же, то был рок судьбы, решившей, что довольно эти двое настрадались.  Принц Глостер показал Элис,  что первое впечатление зачастую бывает обманчиво,  что даже во тьме можно найти свет.  Он разжег в ней давно угасшее пламя.  Вдохнул в неё жизнь,  хотя она пока этого и не осознавала.  Бороться,  всегда и везде, до последнего. Дала ли эта встреча принцу возможность измениться,  это он должен был понять самостоятельно.
“Чудовище, миледи,  чудовище…” - он сам верил в это,  и никто не смог бы его в этом переубедить.  Элис не стала перечить ему. Он бы не поверил.  С чего бы.  Почему он должен был слушать её, жену барона,  которая безвылазно сидит в замке. Девушку,  которую он, возможно, видит в первый и последний раз в своей жизни.  “Почему?”
Она не убрала свою ладонь с его руки.  А он не убирал свою.
- Вам в это не верится? Неудивительно. Бывают души подобные глубоким черным колодцам, на дно которых никогда не заглядывает даже солнечный свет. А бывают души, подобные факелам, которые освещают все вокруг себя. Опустите факел в колодец, и его стенки заблистают как антрацит, а в глубине, возможно, проглянет вода, если она там есть, и отразится отблесками факельного огня. И факел будет думать, что колодец красив изнутри, потому что видит его лишь озаренным светом. Но уберите факел - и колодец снова погрузится во тьму, и останется таковым, пока не пересохнет.
- А что,  если колодец сам не понимает своей ценности?  Он сам по себе богат. Он полон воды, но из-за темноты,  он просто не видит этого блеска. Не его вина в том, что мгла сгустила над ним свои тучи и заслонила солнце. Он прекрасен уже потому, что есть. Факел,  Вы сказали факел? Он освещает путь другим,  но сам он слеп. Пламя факела озаряет других своим светом,  греет их души, отдаёт тепло. В этом и есть их смысл,  их счастье - забота, о таких вот колодцах. - Девушка улыбнулась.
Мужчина попытался встать, или же ему было больно или неудобно сидеть на твёрдом и холодном полу.  Их ладони соприкоснулись в последний раз. Легкое касание, точно взмах птичьего крыла и нежное дуновение воздуха. Элис проследила за взглядом принца.
- Мне это не трудно, совсем, Ваше Высочество. Это я доставила Вам столько бед за один день. Мне приятно ухаживать за Вами. - “И быть рядом…”
Она встала, заправила выбившиеся локоны за ухо. Взяла рубашку. Бурое пятно ещё оставляло красноватые следы на пальцах, от подола была оторвана широкая полоса и торчали нити.  Элис оборвала их, и машинально спрятала в карман. Рубашка ещё хранила тепло мужского тела, и покраснев,  девушка встряхнула её и опустилась перед принцем.  Она аккуратно развернула и закатала подол, чтобы мужчина не тревожа рану, смог быстро накинуть сорочку.
- Я Вам помогу.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-24 02:32:21)

0

46

- Ну-у, все не так плохо, - усмехнулся Глостер слегка поддаваясь вперед, и пытаясь выпрямиться, чтобы просунуть голову в горловину. Бок взвыл от боли, но тут же успокоило. Ничего. Терпимо. Реакция отходила понемногу, сердце мало-помалу успокаивало свой бешеный бег, дыхание вновь стало ровным, а боль - не самое главное и не самое страшное.
Девушка выпустила полы, Айт натянул рубашку, стараясь поменьше шевелить левой рукой, чтобы не тревожить бок, и вновь откинулся на спинку стула, но уже не обессилено, а словно бы просто для удобства,
- Все бы беды были столь пустяковыми - было бы куда легче жить. - продолжал он, завязывая тесемки на рукавах, и после минутной паузы, вновь поднял на нее взгляд, посерьезневший, вдумчивый.
Он вспомнил кое-что, что хотел спросить, еще когда она отирала не унимавшуюся кровь, и, слегка поразмыслив, все-таки спросил.
- Миледи... Простите если лезу не в свое дело. Вы сказали - ваше имя Элис Алинор. Через дверь я слышал, как вы говорили что вы дочь графа. Не дочь ли вы графа Алика Алинор из Фейфа?

0

47

- Пустяковыми?  Получить такую глубокую рану,  пережить прикосновение каленого железа к телу, и это по-вашему... это пустяк? Ваше Высочество, я поражена Вашей выдержке, если Вы конечно не шутите. 
Мужчина приводил себя в порядок, и выглядел уже намного лучше, но от Элис не укрылся тот факт,  что он старался не шевелить левой стороной тела. Из-за раны - это понятно,  но сердце девушки щемило каждый раз,  когда лицо принца перечеркивала гримаса боли,  которую он так отчаянно пытался от нее скрыть.
Словно маленькая девочка, а не взрослая,  замужняя женщина благородных кровей, баронесса обхватила колени руками, и последовав примеру принца,  прислонилась спиной к подножью кровати. Девушка не собиралась уходить до тех пор, пока не убедится,  что принц оправился,  насколько это конечно было возможно и она не уложит его в постель.
Элис протянула руку к кинжалу и подняла его.  Тяжелый, он удивительно удобно лежал в руке, а кожа, которой была обмотана рукоять - местами потертая, не давала ему выскользнуть из пальцев. Лезвие закоптилось и потускнело, местами, чёрными лоскутами на нем виднелась горелая плоть.  Девушку передернуло. Запах паленого снова ударил в нос. Она осторожно положила орудие “пытки” рядом с принцем, когда он задал вопрос.
- Миледи... Простите если лезу не в свое дело. Вы сказали - ваше имя Элис Алинор. Через дверь я слышал, как вы говорили что вы дочь графа. Не дочь ли вы графа Алика Алинор из Фейфа?
Элис нахмурилась,  но не от того,  что ей был неприятен этот вопрос,  а потому,  что не хотелось ворошить прошлое.
- Да, Алик Алинор мой отец. - Лицо вновь стало спокойным, словно не было на нем секунду назад хмурой морщинки меж бровей. - А Вы его знали?  Тогда Вы знаете и то, что он погиб. - Она кивнула головой и грустно улыбнулась, глядя мужчине в глаза.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-24 11:51:52)

+1

48

Айт лишь плечами пожал. Движение получилось странно однобоким. Действительно - пустяк. Неприятный, но пустяк. Что бы она сказала о ранах, настоящих, когда кинжал входит в тело по рукоять, а стрела прошивает насквозь, или меч прорубает до костей. Царапина от ножа Макколли была всего лишь царапиной, и то, что нож по-видимому прорезал какую-то жилу из которой без прижигания не унималась кровь - не делало ее значимее. Но говорить об этом он не хотел.
Он смотрел на кинжал в ее руках. Почерневшее лезвие придется долго полировать и затачивать. Хоть это занятие и не приличествовало, возможно, главнокомандующему, и было множество людей, которым можно было препоручить эту работу - Айт всегда точил свои клинки сам, не доверяя никому, используя для этого любой досуг, и доводя их до такой остроты, что ими можно было бриться. Прочие воины редко уделяли этому столько внимания - даже обычной палкой, если рубануть сплеча можно переломать противнику кости, и острота клинка мало кого заботила. Но это - здоровых, которые могли позволить себе вложить в размах плеча гибкость и силу спины, скручивающейся вдоль хребта в замахе и ударе. Он же, волей-неволей ограниченный в движениях, выработал для себя совершенно иную тактику боя, и с успехом компенсировал остротой лезвия то, что терял из-за изуродованного позвоночника. Да так, что в королевстве трудно было бы найти воина, способного одолеть его в поединке. Сам он знал лишь одного такого - Элрика, первого сына герцога Дора, да и того - лишь благодаря тому, что Элрик напоминал собой скорее ходячую гору чем человека.
Обугленный, затупившийся от прокаливания клинок в тонких руках девушки смотрелся странно, представляя разительный контраст всему ее существу, и, вместе с тем....
Дочь графа Фейфа.
Взгляд Айта посерьезнел, стал словно бы глубже, вдумчивее. Глядя на нее, припоминая и этот замок, барона Стронга.. это не вязалось. Совсем не вязалось.
- Да. Я знал его. Я много лет командовал отрядами Глостерского герцогства, еще во времена Арго. - негромкий голос словно растворялся в тишине комнаты. - Это был достойный и верный человек. Тем более удивительно мне встретить его дочь... здесь. Может я вновь лезу не в свое дело, но - как так получилось, что вы оказались замужем за Рэйлом Стронгом, тогда как заслуживаете самой блестящей партии.

+1

49

Разговор как-то сам перетек в новое русло, и баронесса позволила плавному течению беседы подхватить её мысли и унести их за собой. На мгновение задумавшись, она начала рассказывать.
Горечи в ее словах не было. Там, где при воспоминаниях о доме, раньше тоскливо саднило в груди, осталась пустота. Наверное,  с той кровавой водой, земля и вправду впитала всю её боль от пережитого в прошлом.
- Да, Вы правильно подметили, отец был человеком в высшей степени честным, верным и достойным. Но это,  как видите, не спасло ни его,  ни меня. Будь он расчетливее, то возможно, графство осталось бы за мной и моими детьми. Но когда дело касалось его детей,  отец проявлял слабость. Хотел, чтобы мы с сестрой вышли за достойных мужей Камбрии, - Элис печально усмехнулась, - а оно вон как вышло.  Первая моя помолвка распалась из-за отца.  “Жених не был надежен” - Вот и все, что я услышала от отца на свой вопрос. - Сердце трепыхнулось и затихло. Она уже ничего не чувствовала к этому человеку.  Он сжег её, околдовал её хрупкое, юное сердце и растоптал его.
- Отец, и в тот раз поехал к кому-то предлагать мою руку,  и вот,  чем это обернулось. - Девушка обвела взглядом комнату все с той же печальной полуулыбкой.
- Новый хозяин - дальний родственник, не пожелал озаботиться даже тем, чтобы назначить мне приданое.  - “А сколько ещё таких женщин,  девушек жило в Камбрии, Клайде.” - И я отправилась к сестре. Два года жила и смотрела за её детьми.  Славные мальчишки. Её мужу стало натяжно кормить меня даром и он сосватал меня своему отцу. - А что мне оставалось,  кроме как согласиться на эту свадьбу? Скажи я - нет. И меня выставили бы оттуда.  Сестра моя, и слова мужу поперек не сказала.  Я думаю,  что именно ей в голову пришла эта прекрасная мысль. Было два выхода. - “Как и у вас,  принц.  Река или борьба за жизнь.” - И я выбрала второй.  А где были все те,  кто пировал под крышей моего отца, клялся ему в верной дружбе, я понятия не имею. - Элис устало улыбнулась и виновато теребила кончик косы.
- Я не утомила Вас? Вы сказали самой блестящей партии?  Какой?  Графа,  герцога? Есть леди намного достойнее меня, поверьте. Я не вольна решать свою судьбу.  Боги уже сделали это за нас,  нам ли с Вами об этом не знать? Муж мой стар,  у него есть дети, я для него не более чем красивая кукла, которой он хватает перед своими друзьями.  Но куда мне идти?
Последние её слова, морозной дымкой застыли в воздухе.

+1

50

Айт помрачнел и плотно сжал губы. Хотелось выругаться. От голоса молодой женщины странно пробирало холодом. Безнадежность - вот что звучало в ее голосе и пробирало до глубины души, хоть он и утверждал что ее у него нет. Он нахмурился:
- Почему вы не обратились к короне? Вы же не какая-то крестьянка. Вы дочь графа Фейфа. Ваш отец приносил вассальную присягу и Арго и королю Эсмонду. Дважды - и как королю и как непосредственному сюзерену в отсутствие принца Филиппа. Вассал обязан служить сюзерену но небезвозмездно. Долг сюзерена заботиться о своих вассалах, и вы имели право просить опеки у короны. Имели право рассчитывать на должность при дворе,  благо, штат фрейлин почти бесконечен. Там вы могли бы найти себе более подходящую партию,  и уж во всяком случае не быть как вы говорите куклой для старика. - он с усилием подался вправо,  оперся рукой об пол,  поднялся на одно колено,  глухо хрипнул от боли,  и,  приложив чудовищное усилие,  все же поднялся на ноги. Его шатнуло, он удержался о прикроватный столик, и устоял,  бессознательно прижав левый бок локтем.  Меж сдвинутых бровей пролегла глубокая складка. Глостер сам не знал,  отчего его так глубоко задела эта история. Хотя не в истории было дело,  а в ее голосе. Тихом. Безнадежном. 
- Я бы сказал что милостью богов Стронг быстро освободит вас от своей персоны,  он и без того зажился на свете.  Да только вот я не верю в милость богов,  когда им не помогают руки людей.  Думали ли вы - что будете делать тогда?

0

51

Безразличие, страшное чувство. Особенно,  когда испытываешь его к себе. Ей действительно было все равно,  что с ней станет.  Уже,  все равно.  Но слова принца пробудили в ней огонёк, желание бороться с этой несправедливостью. Но как, и зачем?  Стоит ли…
- Ваше Высочество, - устало словно в сотый раз повторяла Элис,  только вот до этого, она говорила это себе,  оправдывала свою слабость. - несколько недель добираться до столицы,  одной,  без денег и сопровождающих. Опасно.  Но да, я неимоверно жалею о том, что не сделала этого. 
“Стоит!”
Мужчина поднялся.  Неуверенно. Чуть было не рухнул на пол,  но удержался за столик, скрипнувший под весом его тела,  но достойно выдержавший его напор. 
- Милость богов? Ваше Высочество,  милость богов - иной раз бывает хуже самой скверной, людской шутки. - Элис поднялась, но осталась стоять на месте. - Мне ничего не останется, после того как барон...после того как он отойдет к праотцам. Кроме маленького дохода, что причитается мне по закону. Но если я могу быть в Вами откровенна, то я понятия не имею,  что со мной станет.
Девушка сделала шаг к кровати и отдернула покрывало,  чтобы принц мог лечь в постель и не утруждать себя лишний раз.
Она заставила себя тепло улыбнуться и посмотрела на принца.
- Но я верю,  что у меня все будет хорошо. - Это звучало так по-детски искренне,  что на миг Элис сама поверила в свои слова.

+1

52

Айт чуть склонил голову набок, со странной, совершенно несвойственной ему улыбкой. Задумчивой, и... теплой. Сейчас она казалась совсем юной, почти ребенком. Маленькой девочкой, потерявшейся среди человеческого безразличия, как в дремучей чаще. Девочкой, настолько растерявшейся, что вместо того, чтобы искать выход - бредет все глубже и глубже. Слабой, маленькой, испуганной, отчаявшейся... и вместе с тем - так удивительно мужественной, что не кричит даже "Ау!".
Обнять бы ее. Взять за руку, и вывести из леса. Где-то там ведь есть свет, солнце, изумрудная трава, прозрачные озера...
Огромный, прекрасный мир, в котором она, эти зеленые глаза, эти медные волосы, эта удивительная душа - такая хрупкая и такая стойкая - заслуживает самого лучшего! Избалованные дворцовые девицы, капризные сплетницы, шпионящие друг за другом, насквозь лицемерные и искусственные до тошноты - они были там, под солнцем, и препирались за каждый маленький лучик. Тогда как она... Удивительная, чистая, открытая и храбрая душа - была здесь.... и несла свой жребий.
У него защемило сердце, так хотелось протянуть руку, привлечь ее к себе, закрыть, защитить, спрятать от всего мира!
Он протянул. Коснулся ее щеки полусогнутыми пальцами, мягко, едва уловимо, словно пытаясь погладить невесомые чешуйки на крыльях бабочки. В его глазах сквозила неприкрытая, пронзительная тоска, сопереживанием, словно бы ее слова были камешками, брошенными в темные воды ночного озера, и приняв их в себя, вместе с той глубоко запрятанной горечью, что крылась в них, он старался взять себе ее боль, ее одиночество, избавить от того, что несправедливо закрыло от нее солнце.
Мгновение. Другое.
Глостер резко выдохнул, отшагнул назад, и провел ладонью по лицу, словно смахивая с него невидимую паутину, и со  слабой виноватой улыбкой посмотрев на молодую женщину, покачал головой
- Простите меня, миледи. Я не хотел вас оскорбить.... Но я....
Он осекся. Действительно, прикосновение к замужней женщине, такой, почти интимный, нежный жест она могла расценить как оскорбление. Но он не мог объяснить большего, поскольку пояснения, расскажи он о своих ощущениях - это было бы еще большим оскорблением для чести замужней дамы, от человека едва ей знакомого.
Едва знакомого?!
Боги..... Он и сам не поверил в это. Не может такого быть. Ведь прошла целая вечность, как они знакомы. Вечность, на которую растянулся этот, проведенный ею час.
Где-то внизу гулко стукнуло. Не то входная дверь, прогрохотав на весь замок своей железосетчатой оковкой. Не то что-то свалилось тяжелое в центральном зале, который сервировали к ужину

+1

53

Принц и баронесса. Вот уж где боги решили подшутить над своими детьми так, как никогда ранее.  Они стояли и смотрели друг друга,  молча ощущали,  принимали и понимали боль, которую каждый из них пережил и теперь носил в себе.
Прикосновение, медленное, тёплое, заботливое.  Элис не отпрянула, она впитывала тепло исходящее из кончиков пальцев мужчины.  Прикрыла глаза и ей захотелось продлить каждую минуту,  что они провели в этом гадком замке на вечность.  Бесконечно тянулись бы все этими минуты. Она открыла глаза только тогда,  когда принц убрал ладонь.  Он что-то сказал,  кажется извинялся.  Но девушка его не слышала.  Она вновь почувствовала тепло там,  в груди. И ей стало страшно.  Страшно от того,  что этот огонёк станет огромным пламенем и сожжет её снова, но тогда, от нее уже ничего не останется. 
- Вы не оскорбили меня, Ваше Высочество. Совсем нет. Простите меня, это я вела себя неподобающе, ведь это все…- “Все это взаимно!”- так странно. Я прошу прощения,  но мне необходимо проверить,  готов ли ужин. Не лучше ли будет,  если ужин Вам подадут сюда?
Дождавшись ответа,  она вышла,  прикрыла за собой дубовую дверь.  Медленно дошла до своих покоев и только тогда,  когда дверь наконец закрылась и она осталась одна, Элис осела на пол.  Сколько она так просидела, минуту, пять, может и полчаса. Немного придя в себя, стянула и запихала под кровать платье, выбрала новое.  Синее, такое же простое, но расшитое серой нитью по подолу и рукавам. Расчесала и собрала волосы теперь уже в две косы, свисающих до самой талии. Посмотрела на свои руки.  Они были чистыми,  даже под ногтями не осталось тёмных багровых сгустков,  но Элис все ещё ощущала тёплые, вязкие капли на ладонях, они склеивали пальцы тошнотворной паутиной. В полутьме,  в этой комнате освещенной лишь камином и остатком тонкой свечи,  девушка казалась себе какой-то другой, странно чужой. Баронесса повернулась к маленькому зеркалу, но там отражалась все тоже что и обычно. Она. Ничего в её внешности не изменилось,  только пожалуй вид у нее был изнуренный. Но это ничего, скоро подадут ужин, вернётся барон и она будет играть довольную своей жизнью и благочестивую жену.  Она исполняет свою роль уже почти два года,  и боги знают сколько ещё, ей придётся это делать. “ Милостивые боги,  богиня Белисама, прошу вас, дайте мне сил справится со всеми испытаниями,  которые вы мне уготовили!” Мольба, тихая, отчаянная мольба сорвалась с её уст беззвучным шёпотом.
“Соберись” - Элис привычно отдала себе этот вошедший у нее в привычку приказ,  и вышла в тёмный коридор.  За окнами стемнело,  замок окончательно погрузился в тёмную,  глухую дремоту. “Свечи,  нужно больше свечей. Рэйл мне спасибо не скажет, ну и пусть.”
Баронесса спустилась вниз, из кухни доносились ароматные запахи готовых блюд, и это значило,  что пора начинать накрывать на стол.
- Мэри, - Элис заглянула в кухонную дверь, - подойди.
Макенна бросила на подругу завистливый взгляд. Готовить и помогать на кухне для нее было сущей каторгой, и хозяйка прекрасно это знала, но только так можно было удержать её подальше от конюхов и остальной мужской части прислуги.
- Ужин готов,  а где кувшины?  - Беззаботно поинтересовалась служанка.
- Думай прежде чем что-то сказать, Мэри. Не то барон быстро укоротит твой язык. Тогда накрывайте.  И как только принц Глостер спустится в обеденную залу, прибери у него в покоях.
Она махнула девушке рукой, отпуская.
- Макенна, будь добра,  у меня и к тебе есть поручение.
Темноволосая с радостью выпустила из рук вареную морковь и в три шага очутилась подле баронессы.
- Принеси и разожги побольше свечей, но не тонких,  а тех, больших. И смотри, не забудь про наш уговор, узнаю - выкину из замка.
Остальная прислуга сновала по замку точно мыши, все они боялись гостя и не горели желанием столкнуться с ним в коридорах. Элис начала понимать принца.  Его боялись, потому что он не был на них похож. Ведь даже маленькие цыплята забивают своих хилых собратьев только за то,  что они другие.  А если это уродство внутреннее? Как тогда быть.
Она не досчиталась нескольких лент,  но подозревала,  что они уже осели в карманах той же Макенны. Вместо того чтобы поискать их в гостинной, девушка заглянула в обеденную залу,  тускло освещенную камином. Макенна ещё не вернулась, на столе уже стояли вино и кувшины с элем.  Посуда.
- Ваше Высочество,  Вы все же спустились. - радостная улыбка озарила лицо девушки. - Надеюсь,  Ваши люди удобно устроились,  я не решилась их тревожить.  Ужин им подадут после.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-26 01:24:00)

0

54

Айт лишь вздернул бровь, услышав ее предложение, но уловив в нем лишь обычную заботу - покачал головой.
Благодарю, миледи, но пустяковый порез не стоит того, чтобы затруднять слуг излишней беготней по лестнице.

Она ушла. Глостер некоторое время стоял, гладя на закрывшуюся дверь, а потом продолжил одеваться. Сменил позаимствованые штаны, с пятном натекшей крови на боку - на свои собственные, заправил, и привел в подобающий вид рубашку, встряхнул, и надел уже почти просохший камзол. На черной ткани не оставалось разводов от высохшей дождевой воды. Вытянув воротник, и застегнув крючки, он поглядел в тусклое бронзовое зеркало, убедился, что выглядит как обычно, и завершил свой туалет, застегнув пояс с мечом, привычно плотно стянув его на талии и передвинув кольца, держащие ножны на положенное им место. Кинжал предстояло еще долго чистить, и он оставил его на столе.
Бок ощутимо подергивало и разливало тупую боль вверх по ребрам, отливало на левую часть живота и спины, ползло мерзким, тянущим ощущением наискось из-под ребер к паху. Виной тому конечно был не порез, который и вправду был пустяком, а глубокий ожог, в который тот превратился. Впрочем, ничего нового тут не было. Глостер давно привык к ранениям, в его жизни случались и такие, от которых он с десяток раз уже узнал бы, кем ему предстоит быть в следующей жизни. И хотя после любой раны, особенно прижженной - неизменно начиналась лихорадка - долгий опыт подсказывал, что собирается она далеко не сразу, подкрадывается постепенно. Но даже если бы его уже колотило в ознобе - он все равно бы отправился вниз.
И дело было даже не столько в силе духа и воли, сколько в беспримерной, болезненной гордости, и совершенно нечеловеческого упорства, которое проще всего было бы назвать ослиным упрямством. Остаться у себя? Признать свою слабость?  Во всеуслышание объявить о том, что не в состоянии сделать такую простую вещь как спуститься по лестнице? Вообще сказать о том, что он чего-либо сделать не в состоянии?
Не в состоянии был маленький горбун давать отпор наседавшим на него мальчишкам, каждый из которых был вдвое старше и втрое тяжелее и сильнее него. Так вопили тогда ему его слабенькие силенки. Не сможет калека орудовать мечом. Не справится, не сумеет, не осилит. Останется слабым. никчемным, смешным, СЛАБЫМ….
Быть слабым для него означало быть смешным.
Довольно Глостер натерпелся насмешек в жизни. Довольно стирал кулаками и затупленным мечом усмешек с лиц своих мучителей, превращая их насмешливые ужимки в гримасы страха.
Он скорее предпочел бы умереть, чем хоть на секунду признаться в собственной слабости. И уж тем более не стал бы этого делать из-за такого пустяка как порез в полпальца глубиной, и такой же ожог. А лихорадка придет потом… потом….
Продлится ли она лишь ночь, и схлынет ли поутру, как это часто бывало? Или разгорится сильнее? Заранее этого не мог никогда определить даже Илдред.
На мгновение у него мелькнула мысль - никогда ранее не свойственная. А что если лихорадка и вправду будет такой, что позволит задержаться в замке?!
Мысль была сладостной и мучительной одновременно. Но допускать ее от не желал. Там будет видно. И даже с лихорадкой, если он хоть немного будет в состоянии держаться в седле - они продолжат свой путь - какие бы потаенные желания не пробудились в его сердце, какими бы осложнениями это не грозило. Просто потому что ДОЛЖЕН.

Айт спустился вниз. Неторопливо, оберегая левый бок, и стараясь не замечать дрожания факельных огней, и  неприятного подташнивания.
Все это бывает, знакомо, и обычно.
Не зная, чем занять себя до ужина, и не желая никому мешать, а более всего - не желая попасться раньше времени на глаза кому-либо из бароновых потомков, и быть вынужденным выслушивать дежурные речи о будущем урожае, о мелких местных дрязгах, и прочем, составляющим сосредоточие жизни большинства мелких феодалов - он отправился в комнатку, куда поместили его солдат, проверить, как у них дела, и как они устроены.
В комнате раздавался дружный храп. Вояки спали на натасканных, видимо предусмотрительной прислугой, брошенных прямо на пол матрацах, набитых соломой, укрывшись плащами, и выводили носами подчас весьма затейливые рулады. Тело Макколли, обернутое его же плащом, лежало в углу, подальше от печи, у наружной, холодной стены. Все правильно - хоронить его под дождем, и вымокнуть повторно, ни у кого не вызывало никакого желания. А что касается сна в одной комнате с мертвецом - так у солдат это не вызывало никакого дискомфорта. К тому же он не храпел, что было несомненным плюсом.
Остатки угощения со стола были уже убраны, но запах еды в комнате остался, и Глостер мог быть уверен, что его люди сытно поужинали. Вот и хорошо, пусть поспят подольше. Сон и еда - главные плюсы в их нехитром быте, так отчего же не воспользоваться отдыхом.
В обеденный зал он вернулся уже знакомой дорогой, не желая шастать по залу. Тут было почти совсем темно, потому что снаружи окончательно стемнело, свечей не зажигали, и только большой камин, в котором трещал огонь, освещал помещение, бросая на каменные плиты пола и стены - причудливые отсветы. Айт остановился у камина. Он слышал как там, за его спиной потихоньку начинали сновать взад-вперед слуги, накрывая к ужину, но не оборачивался. К чему было их смущать, да и на что там смотреть. Он ждал, и смотрел на огонь - как несколько часов назад. Сейчас правда с него не текла вода, на шкуре прибавилась очередная отметина, но эти несколько часов таили в себе столько, что казалось, что это было целую вечность назад.

Ее голос раздавшийся за спиной, заставил его обернуться. Но она вошла не одна. Сразу за ней появилась еще одна девушка. Другая. Третья. Заученно присев, девицы  все как одна отводили глаза. хотя можно было не сомневаться - стоит ему отвернуться, как жадные, любопытствующие, оценивающие глаза устремятся на горб. Ну и ради всех богов, какая разница-то. Пусть смотрят, если хотят.

Кенна, Гленна, Ронна, еще одна Кенна….еще какая-то дева - не то девица, не то жена кого-то из сыновей… неважно.
Имена скользили вне сознания, да и по лицам их Айт лишь слегка скользнул взглядом. Как все-таки сильно она, Элис, отличалась от них. Однако теперь они были не одни, и Глостер, воздавал ей лишь то сдержанное внимание,какое и приличествует хозяйке дома. Поначалу робевшие девушки поглядывали друг на друга. Было видно, что им ужасно хочется обсудить увиденное, промыть хорошенько косточки незваному гостю. С каким-то вялым любопытством Айт думал - интересно было бы услышать. Может услышал бы что-то новое. Но тут же понимал, что  - неинтересно.
Собственно интереса он сейчас не чувствовал. Как и голода, хотя ничего не ел почти сутки. Глостер лишь едва притронулся к угощению, ровно настолько, чтобы подобная воздержанность не была понята превратно и не нанесла бы оскорбления хозяевам.
Его ощутимо мутило от запахов еды, и это ощущение становилось все сильнее. По спине раз за разом - вначале редко, потом чаще, стали пробегать ледяные пальцы озноба. Бледная кожа понемногу расцвечивалась на скулах блеклым цветом старого кирпича, который, однако, становился гуще.
Знакомые признаки.
Глостер извинился, и ушел к себе, не дождавшись конца ужина. Его мутило все сильнее. К голове приливала кровь, в ушах шумело. Все сильнее стягивал озноб его искореженную спину. Он едва одолел подъем по лестнице, благодаря богов, что его никто не видит, и буквально ввалился в комнату.
Тут было прибрано. Что ж, в добрый час.
Он едва заставил себя снять сапоги и пояс с мечом, положив, впрочем, оружие у изголовья кровати. От нараставшей слабости, от растущего в глубине пожара - он пошатывался, едва давил тошноту. Покрывало было стянуто. Тем лучше.
Глостер повалился на кровать, уже даже не стараясь щадить спину.
Пожар набирал силу, и пополз ало-черно-багровыми разводами в темноте под закрытыми веками.

0


Вы здесь » В шаге от трона » Летопись » Баронство Леверия, замок барона Рэйла Стронга, 16 апреля 1587 года.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC