Актуальная информация
Дорогие гости и игроки, нашему проекту исполняется 4 года. Спасибо за то, что вы с нами.

Если игрок слаб на нервы и в ролевой ищет развлечения и элегантных образов, то пусть не читает нашу историю.

Администрация

Айлин Барнард || Эйлис Стейси
идет набор [подробнее ...]

Полезные ссылки
Сюжет || Правила || О мире || Занятые внешности || Нужные || Гостевая
Помощь с созданием персонажа
Игровая хронология || FAQ
Нет и быть не может || Штампы
Игровые события

В конце мая Камбрия празднует присоединение Клайда. По этому случаю в стране проходят самые разнообразные празднества.

В приоритетном розыске:
Наместник Бринмора, наследная графиня, фрейлины, Марк Кардидд, "королевский" друид, наследный принц Филипп

В шаге от трона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В шаге от трона » Архив неучтенных эпизодов » Графство Фейф, вересковые пустоши близ замка Ильстоун. 1. 12. 1581


Графство Фейф, вересковые пустоши близ замка Ильстоун. 1. 12. 1581

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Элис узнала о том, что отец расторг её помолвку с графом Эрваном Блитингом.
Неожиданная встреча на вересковых полях.
Ранее утро.

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-25 17:15:30)

0

2

Ночью выпал первый снег. Он накрыл землю тёплым, невесомым покрывалом белой, блестящей пряжи. Тонким слоем осел на кронах деревьев, крыше замка и каменных стенах. Укутал землю от морозов, спрятал её несовершенство. 
Элис не спалось. После разговора с отцом,  что состоялся более недели назад, она вообще плохо спала. Поднялась. В окне уже брезжил рассвет, лучики света освещали её одинокую фигуру, в тусклом, сероватом окружении покоев.
Девушка позвала служанку, та помогла ей с утренним туалетом. С того дня,  подле нее всегда кто-то находился.  Её оставляли одну, только когда она засыпала. Сама уложила волосы в причудливо переплетенную косу,  выбрала тёплое шерстяное платье. Простое,  коричневое, без изысков. Стянула с громоздкой ширмы чёрный теплый плащ, подбитый бобриным мехом и обувшись в меховые сапожки,  выскользнула за дверь.
Замок ещё только просыпался,  но до ушей Элис доносились сетования садовника, радостный смех кого-то из детей прислуги и приглушенный стук снежков о замковые стены.  Бегом пробежав по входной коридоре - зеркала ледяными, безразличными отражениями копировали каждое её движение, графиня с облегчением выбежала во двор.  Громко и прерывисто выдохнула. Она не могла ходить по этому коридору, больше не могла, это была самая настоящая мука. Воспоминания о том, что там случилось,  волнами захлестывали её сознание и безжалостно топили, не оставляя шанса выжить и забыть.
“Тёплые губы на её пальцах,  жаркое дыхание… Вода,  что струйками лилась с них,  соединяясь в единый поток. Его хитроватый взгляд, огонь что горел в нем. Страстный, потаенный.” Элис всхлипнула, прижала руки к груди,  где так нестерпимо боролись пламя и лёд. Больно.  Адская,  нестерпимая мука, что сжирала её сердце уже неделю. “За что?!” Снег хрустел под ногами, она медленно двигалась к пустошам,  где сквозь белую пелену, поглядывали бледно-лиловые пятна. После ссоры с отцом, Элис спряталась в саду и её нашли только под вечер, уснувшую под одним из пышных розовых кустов. Граф в первый раз отчитал старшую дочь так, что ей стало стыдно,  хотя она все ещё злилась на него. Она провалялась в постели два дня. Её жгла лихорадка.  Но вовсе не простуда была тому причиной.
Только вчера отец разрешил ей выходить из комнат, но пообещал запереть, если узнает,  что Элис опять скрылась из под пристального взора прислуги или нянечки. Старой и оттого нерасторопной и ворчливой женщины.
Чуть больше свободы.  Она снова могла выходить из покоев, ходить одна, но только по территории замка.  Поэтому, Элис не стала уходить далеко. С этого расстояния, в окнах замка можно было разглядеть человека. Графиня остановилась.  Она утопала в сиреневых кустах, покрытых легким снежным пушком. Вокруг, огромное пространство,  заполненное тишиной и спокойствием. Даже звуки, что доносились из леса,  не были тут слышны. Зато слышался детский хохот со стороны замка. Хотелось зажать уши.
Колени задрожали и девушка упала. Впервые,  она позволила себе дать волю тем чувствам,  что терзали её душу. Слезы лились нескончаемым потоком. Бессильные, злые.  “Почему?!” Отец так и не ответил. “Жених оказался ненадежен” - и это, сказал её отец?  “Так бездушно,  словно не он хлопал графа по плечу и расхваливал её, словно не он пил с женихом за счастливый союз. Словно… Эрван,  никогда и не приезжал к ним, не было того разговора в беседке,  гвоздики в огненных волосах. Поцелуя. Сладкого, словно мед… А может, этого и не было? Больно...” Элис, захлебываясь от досады оборвала несколько сухих бутонов, долго комкала их в своих пальцах. “А что, если это граф отказался брать её в жены,  что если он не захотел, что бы она стала его?! Но почему? Почему я не могу узнать правду?!” Слезы застыли на алых щеках,  мороз сковал их ледяными змейками-ручейками. Лёд в сердце растаял,  его место занял огонь.  Яростная обида и искреннее непонимание. Глупая девчонка,  давала же себе слово,  что не влюбишься!  Сама виновата,  теперь страдаешь!  Будет тебе уроком!”
Плечи ещё содрогались от беззвучных всхлипов.  Элис на самом деле, ощущала физическую боль там,  где было сердце и пустоту там,  где была душа.  Она не хотела есть, спать, не хотела жить, ей казалось,  что весь смысл жизни пропал. Исчез. Единственное,  чего она хотела,  это унять эту агонию, что плавила её изнутри. Услышать ответ на свой вопрос: "Почему?!"

Отредактировано Alice Alinor (2016-06-02 21:07:10)

0

3

Все животные, и человек в том числе, получили от природы право вмешиваться в ее дела в той мере, в какой зависим от ее взбалмошных прихотей. Основа личности - сила воли - зачастую подчинена воспаленному осознанию собственной несравненности. По сути, каждый волен распоряжаться своей жизнью и жизнью своего собрата свободно и посредством силы, которую отпустила ему природа. Наследный граф Эрван Блитинг хотел бы, чтобы для него не существовало никаких человеческих законов, ибо ему были незнaкомы, a, следовaтельно, и непонятны постулаты, которые можно считать личными ценностями: мышление лорда Блитинга всегда было языческим, чуждым всяких условностей. Он хотел бы самолично распоряжаться собственной жизнью, ибо был натурой тонкой, впечатлительной и страстной, и им порой овладевала какая-то дикарская отвага, отстаивающая жизнь клинком безрассудства. Однако в нем, когда он сам даже не подозревал об этом, затаилась смесь фантастической независимости и слепого подчинения, вальируя между рабством и свободой. Точно неистовый воин, он мужественно останавливал в себе хоть малейшие проявления любви, поскольку они мешали ему чувствовать себя независимым и сильным. Многие боялись этого "Волка", именно потому что он источал безбожный гнев захватчика, был диким варваром, чьими темными страстями был насыщен воздух в стародавние времена, еще до прихода римлян. Он, безусловно, относился к тем молодым людям, у которых поголовно одинаково безучастный, но зоркий взгляд, которые не ведают ни горя, ни жалости, ни боли, ни раскаяния, а живут исключительно ради собственного минутного наслаждения, прожигая свои жизни, точно свечи. И вдруг - прирожденный охотник по собственной глупости попал в расставленный им ранее под дичь капкан!
Многие таяли от его грубоватого шарма и пытались нежностью просочиться ему в сердце, но двери, ведущие туда, как обычно, с медлительным и звучным лязгом захлопывались перед ними. Эрван выше всего на свете ценил свободу и категорически не принимал навязывания кем-то другим своей воли, представляя события и людей исключительно в образах, созданных его фантазией, ибо своей несгибаемой волей он привык видоизменять мир, как заблагорассудится. Когда родители организовали помолвку с леди Алинор, Эрван счел это поистине идиотской затеей; увидев ее мельком, он презрительно фыркнул, дивясь ее несуразности и какой-то трогательной нескладности, но не смог отрицать, что Элис Алинор, точно въедливый вирус, навсегда проникла в его вены. С ним началась эта пугающая странность - сначала как болезнь, проникнув в него исподтишка, капля по капле; если сначала он просто ощущал болезненную слабость, то потом стало совсем неприятно: что-то постоянно терзало, мучило, саднило, как долго не заживающая рана в месте крепления доспеха. Так наследная графиня стала завихрением, романтической ветвью его сердца.
Ощущение близости с Элис с каждым днем становилось более беспокойным, с примесью надрывной тревоги, присущей любому сконцентрированному чувству. Угнездившись в нем, любовная тоска по леди Алинор затаилась, улегшись, как ложная тревога, но невесомым шлейфом всюду невозмутимо следовала за ним; это ощутили не только беспокойные мать и отец наследного графа, но и обитающие в барских покоях юные прелестницы-служанки, привыкшие что ни день нет-нет да ловить от своего господина то неоднозначную ужимку, то сальный намек, а иногда и вовсе игривый шлепок. Когда же отец сообщил Эрвану, что помолвку с дочерью графа Фейр придется отменить, это потухшее было пламя снова расцвело в нем пышным цветом. В нем больше не было былой живости и бесстрашия, которой он привык интриговать людей, заставляя мужчин идти за ним на смерть, а девушек на бесчестье. Пожалуй, это было именно то самое чувство, которое он испытал к Дейрдре и которого так жаждал с ее ухода, только почти совсем очищенное от ревности и себялюбия.
Все же люди никогда не бывают ни такими добрыми, ни такими злыми, какими мы их себе представляем. Заподозрив Эрвана Блитинга в наихудшем распутстве, всякий буквально спустя минуту подивится его наивности и чистоте. И хотя о нем между поколениями матерей и дочек ходят предостерегающие слухи, он оставался человеком благородным, и с ребяческой гордостью выпячивал бы ее точно атлантическую диковинку, поднятую с морских глубин. Сочетаться браком с леди Алинор было для него разнозначно нахождению семилистного клевера, ведь она в равной степени обольщала его своей юностью и выдержанной нордической породой. Черты у нее были классическими и напоминали греческий тип женской красоты. Но у леди Алинор было не лицо богини, а куда более привлекательное - лицо женщины. Его невеста несла в свадебной корзинке нечто большее, чем наследие веков: она воплощала историческое чувство, поскольку она сочетала в себе привлекательную строгость нормандцев и непринужденную легкость ариев.
Как-то раз в отчаянии агонии, не в силах обуздать гнетущую тоску, он лихо оседлал своего гнедого коня и пустился на поиски своей ненаглядной с утробным гулом ветра в ушах, с зловещим рокотом деревьев, растворяясь в холодном сиянии кружащего в морозном воздухе снега, в свечении покрытых инеем озер, отливающих мертвым слюдяным блеском. В ушах графа ревел ветер - такой задумчивый и величественный, что наводит тоску, как будто поет одну и ту же неразгаданную страдальческую песнь. Теплые прикосновения солнца, когда конь замедлял ход, быстро сменялись сильной струей ветра, звеневшей в ушах, охватывающей лицо, виски и голову до затылка, во время ускорения. Он бессильно мчался на всех парах на юг, бесконечно сменяя добрых коней на редких перевалах с покрытыми снежными шапками колышками, торчащими из земли опухшими головами закопанных по шею восточных пленных. Мчался, шарахаясь из стороны в сторону от толп людей, кишащих в самом чреве сменяющихся друг за другом городов, снующих, бегущих и толкающихся, как черви в фарше. Мчался, не обращая внимания ни на голод, ни на нужду - лишь бы вновь хоть одним глазком увидеть свою суженую, эту удивительную девочку, что была так дивно спокойна, очень тиха, и по ее невозмутимой решительности было видно, что она без колебаний готова принести себя в жертву богам и человечеству. Сам не отдавая себе в том отсчета, Эрван до раболепного восторга почитал в этой девочке, казалось, закаленную годами страданий мощь, благодаря которой даже воздвигнутый им барьер не привел бы ее к эксцессам страсти, к истерическому женскому буйству. Ему самому была неведома эта атлантическая монументальность, ибо, в силу возраста не отличавшийся особой впечатлительностью, он все же был чрезмерно порывист. Парадоксальным образом он стремился к этой пуританской экзотике из потребности приобщиться к иному, божественному миру. Эта не желающая всю жизнь быть незаметной, забытой, запертой в обманувшем ее надежды теле, дочь народов и эпох стала для молодого лорда Блитинга символом лучезарной зари, бесцеремонно вторгшейся в разрез глаз! Казалось, наконец, он нашел человека, в котором была истинность жестов, вечность слов. Нашел и в одночасье потерял...
В походных размышлениях Эрван так и не заметил, как его ретивый вороной жеребец достиг пределов Ильстоуна и, взрывая бразды на покрытом пушком снега вересковом поле, захрапел. Скоро его надрывный храп перешел в свистящий стон, с трудом вылетавший из ноздрей: конь явно чего-то испугался. Очнувшийся от забытья граф с трудом справился с уздой, приструнив независимого до безрассудства коня, и обновленным взглядом взглянул перед собой. В полудреме шокирующего осознания с ребяческой пылкостью энтузиаста он вспомнил это место - оно воскресло в его памяти не мрачным и опрошенным снегом, а оживленным, как в те дни, когда замок был ярким благодаря своим пирам и бессонным ночам. С болью на сердце он вспоминал, как всего неделю назад, совершенно очарованный, бродил среди шумной разноголосицы его обитателей, успокоительной и размеренной. Он вспоминал пение птиц в бесчисленных садах, вечно трезвонящие колокола... и ниспадавшие на плечи крутыми локонами, похожие на призрачный, как янтарь в молоке, свет солнца, волосы.
И вот эти самые ржавые локоны, приобретшие благодаря вкрапленным в них снежинкам какой-то дымчатый оттенок, снова заискрили перед глазами, колеблющимся пламенем обвивая до слез знакомое лицо и превращая ту самую милую леди Алинор в какое-то потустороннее, мифическое создание.
У Эрвана дыхание перехватило от неземной красоты Элис, странное, грустно-страдальческое выражение лица которой добавляло ей поистине русалочьей мечтательности. Она была по-прежнему восхитительна и звучна, как играющая капелью в лужах весна, однако выглядела так, словно только что очнулась от сна, в ее облике проглядывало что-то мимолетно-тоскливое и неподвижное, как у безумца. Зеркaла ее зеленоватых глаз, бликами отражающие солнечный свет, были полны слез, и все же некая возвышенная легкость Элис былa ее собственным испaрением, теплым дыхaнием, рожденным в неспокойной груди этой маленькой женщины. Внезапно откуда-то из котловин сознания откликнулась его несущая запахи и ощущения память. Внезапным солнечным светом, выглянувшим из-за туч, графа осенило, что он, маленький Ван, и до сей поры остался слепеньким девственником, ибо все, кто были до нее, не значат ничего...
- Леди Алинор! - захлебываясь нечеловеческим рыком, выкрикнул он, пуская коня по колышущемуся полю, но его слова звенящим эхо унес ветер к срастающимся лиственным куполом верхушкам деревьев. - Леди Алинор! Миледи! - вместо слов у него во рту бойко копилась пенистая влага, но сквозь боль и муку он продолжал глухо взвывать к своей голубке, точно это был вопрос жизни и смерти. - Как я рад Вас видеть, миледи, - поравнявшись с ней и ловко выскользнув из седла, отметил он сквозь тяжелое, учащенное, как у умирающего, дыхание; от крика до хрипоты неприятно саднило горло, но он должен был донести ей эти слова, хоть губы почему-то были суше, чем обычно, и нерасторжимо слипались, а язык неприятно царапал небо: - Я примчался к Вам, как только смог, - запыхавшись, добавил он, ведя коня по снежному полю за узду.
Он быстро приблизился к девушке, встав почти вплотную. Его тело было изысканно, как янтарь, а ноги были по-животному быстрыми и проворными, точно ему случалось судорожно убегать от призраков прошлого - мчаться быстрее собственных мыслей. По мере приближения графа Элис, по-видимому, окатило удушливой волной знакомых запахов, накатами воспоминаний, ложащихся одно на одно, подобно гребням прибоя.
- Элис, моя милая-милая Элис, я не могу выразить словами, как я огорчен Вашим отказом! - сумрачно, как в горячке, промолвил граф и глаза его были влажны и горячи, точно готовое вот-вот разродиться ливнем пасмурное летнее небо. - Неужели я чем-то Вас обидел или оскорбил с горяча?.. Посмотрите на меня: разве могут быть Ваши слова и клятвы мне тогда быть простой ложью и женским коварством? - глубокая важность залегла в темнеющих сводах его бровей, но обветренные губы улыбались горько и безмятежно, как будто он только что прямиком из космоса узнал какую-то глубокую и страшную тайну, разрешившую все его чаяния. Первое, что приходит в голову при виде такой улыбки, это то, что подобное умиротворенное выражение бывает только на лицах мертвецов, чьи неподвижные глаза только что столкнулись с ослепительным светом загробной жизни.
Грубо дернув узду, граф заковылял в сторону замка, где среди чернильно-черных стволов деревьев некогда умещалось его хрупкое счастье. Элис была так преступно близко, и ее жаркое тело все также излучало живое тепло, напоминающее нежный свет зари. От нее еще свежо пахло снегом, и наследного графа не в шутку волновал этот запах, как волновало диковинное соединение в ней мужественности со всем девичьим, что очаровало его.
Он стояли среди поля, на скользкой от дождя дорожке, медля, подобно двум старым любовникам, возвратившимся в прошлое. Неожиданно, сподвигнутый каким-то неизъяснимым порывом, граф Блитинг прикоснулся к рукаву ее шерстяного платья, задумчиво, безотчетно, разглаживающим движением касаясь плотной ткани. Сообразив, что веду себя не подобающе отвергнутому мужчине, он быстро отдернул руку и рассеянно побрел дальше, силясь сквозь писк крови в висках услышать ее сбивчивые оправдания.

+1

4

Когда от крохотных бутонов не осталось ничего, кроме грязной массы в ладони,  Элис стерла её снегом. Пальцы  покраснели от холода, но она не чувствовала совершенно ничего. Как же это больно,  когда ты не знаешь,  в чем твой проступок.  Что ты совершил,  и за что получаешь такое несправедливо жестокое наказание. Боль. Элис ощущала её всем телом,  она словно волнами расходилась по ней,  а эпицентром её, служило сердце. 
Тихое, едва слышимое ржание,  девушка даже не подняла головы.  Послышалось.  Отец никого не ждал,  а на здесь,  в полях она ещё ни разу не встретила человека.  “Леди Алинор!” Элис встрепенулась.  Неужели боги играют с ней или же… Она вскинула голову, и увидела стремительно приближающегося всадника. Несколько шагов назад,  от неожиданности. Девушка не верила ни своим глазам,  ни ушам.  “Не может быть,  я верно  все ещё в постели,  и это лихорадка. Она насылает эти больные ведения. Это все воспаленный бред.”
-Леди Алинор! 
Тихо вскрикнув, Элис медленно,  все еще не доверяя себе,  пошла на встречу к графу. Он подлетел к ней, конь поднял своими копытами снег,  взбив его и оросив белым фантом подол платья.  Мужчина спешился, подошёл к ней так близко. Что огонёк,  тот самый непонятный ей огонёк, светился в его взгляде,  и Элис поверила.
- Я примчался к Вам, как только смог.
Она молчала, не могла найти слов.  “Как? Зачем? Мы же больше не помолвлены?  Зачем вы делаете мне больно?!”
- Элис, моя милая-милая Элис, я не могу выразить словами, как я огорчен Вашим отказом! Неужели я чем-то Вас обидел или оскорбил с горяча?.. Посмотрите на меня: разве могут быть Ваши слова и клятвы мне тогда быть простой ложью и женским коварством?
Молчаливые слезы вновь брызнули из глаз,  но то была не истерика,  не громкий плачь, а безгласое страдание. Его укоризненный тон пронзал её все новыми клинками,  доставляя новую порцию,  а за ней и новую волну нестерпимой боли.
- Я не понимаю, милорд. Я желала этой помолвки больше всего на свете, я никогда,  слышите,  никогда не желала чего бы то ни было более,  чем нашей свадьбы и Вас! - Последнее слово она выкрикнула и сама смутилась своей храбрости или глупости. Но слова вместе с паром сорвались у нее с губ,  и теперь их уже было не вернуть.
- Я не лгала Вам ни тогда,  не лгу и теперь,  милорд. Отец сообщил мне только то,  что помолвка разорвана,  и свадьбы не будет.  Я молила,  видят боги молила его рассказать,  от чего нашему союзу не сбыться, но он мне не ответил.  Как может так быть,  что и Вы не знаете причины? Зачем Вы здесь?  Зачем причиняете мне новые страдания,  милорд?

Отредактировано Alice Alinor (2016-05-25 23:30:45)

0


Вы здесь » В шаге от трона » Архив неучтенных эпизодов » Графство Фейф, вересковые пустоши близ замка Ильстоун. 1. 12. 1581


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC