Актуальная информация
Дорогие гости и игроки, нашему проекту скоро исполняется 5 лет. Спасибо за то, что вы с нами.

Если игрок слаб на нервы и в ролевой ищет развлечения и элегантных образов, то пусть не читает нашу историю.

Администрация

Айлин Барнард || Эйлис Стейси
идет набор [подробнее ...]

Полезные ссылки
Сюжет || Правила || О мире || Занятые внешности || Нужные || Гостевая
Помощь с созданием персонажа
Игровая хронология || FAQ
Нет и быть не может || Штампы
Игровые события

В конце мая Камбрия празднует присоединение Клайда. По этому случаю в стране проходят самые разнообразные празднества.

В приоритетном розыске:
Король Эсмонд II, принцесса Маргарет, фрейлины, Марк Кардидд, "королевский" друид, Принц Глостер, главнокомандующий

В шаге от трона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В шаге от трона » Мифы и легенды » Кровные узы


Кровные узы

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Фэндом: ПЛИО, Эпоха покорения Вестероса Таргариенами
Завязка сюжета: Эйгон решил взять в жены обеих сестер. Теперь старшей из них предстоит смириться со своей не-исключительностью. А кто поможет в этом лучше матери?
Действующие лица: Висенья Таргариен (Эйлис Стейси) и Валейна Веларион-Таргариен (Марианна Уайтстоун)

0

2

Решение о браке Эйгона с сестрами было оглашено вассалам и челяди, однако общеизвестность никак не помогала Висенье избавиться от ощущения заговора. Оно возникло в тот самый момент, когда их с сестрой, возвращающихся с Дрифтмарка, вышли встречать Эйгон и Валейна, в глазах которых читалось знание.
Они все знали. Все, кроме нее.
Это заставляло и без того дурной нрав старшей из Драконов искать выход своей кипучей энергии. В конечном итоге это вылилось в то, что каждое утро, еще до рассвета, она покидала Драконий камень на Вхагар и улетала навстречу волнам и солнцу. Туда, где у нее было достаточно времени, что бы все обдумать.
Конечно же она подтвердила свое согласие с этим решением. Это был ее долг и едва ли кто-то из родственников ждал от Висеньи иного. И все же обида прожигала насквозь. Не потому, что Эйгон предпочел ей Рейнис. Будь она на его месте, она бы тоже выбрала нежную и легкую младшую сестрицу, да и в конце концов, брат предпочитал младшую из драконов столько, сколько сама Висенья его помнила. Возможно бесконечные попытки старшей из сестер доказать свое превосходство сыграли в этом не последнюю роль, хотя ее саму это волновало мало.
Обида жгла, потому что из всех членов семьи она узнала об этом самой последней.
Иногда оставшись наедине с собой Висенья гадала, кто же был тем первым? Была ли это мать, что после смерти отца осталась молодым драконам единственной поддержкой? Или же Орис, с которым Эйгон был неразлучен и доверие которому сложно было переоценить? Рейнис была третьей, кто узнал об этом. А она оказалась настолько недостойна доверия, что узнала обо всем лишь когда брак был делом решенным.
Сегодня Висенья вернулась поздно, когда солнце уже скрылось за горизонтом и лично снимала сидельные цепи с Вхагар, когда одна из служанок доложила, что мать желает видеть ее. Раз мать не спала в столь поздний час, значит ей, без сомнения, было что сказать. Девушка ответила что явится, но лишь после того, как расседлает дракона и это было ни что иное, как попытка затянуть время. Висенья не знала, что она скажет матери.
Но наконец с цепями было покончено и распорядившись принести голодному дракону мяса, Висенья направилась в покои матери. Ей чудилось, будто бы ей снова шесть и вместе с Эйгоном они влезли в старое крыло замка, где умудрились провалиться под полы. Тогда они с братом яростно спорили и каждый утверждал, что именно он был инициатором похода.
Казалось что с тех пор ничего не изменилось.

+1

3

Озвученное решение сына, она поначалу нашла безрассудным. Оно сулило перемены, оно бросало вызов устоявшимся традициям, а кроме того могло спровоцировать вассалов на разного рода глупости. Но чем больше леди Веларион размышляла, тем больше понимала, сколь глубок и продуман этот шаг. У Эйегона были честолюбивые планы, в этом женщина не сомневалась. Брак с обеими сестрами – будущий фундамент для оных. Впрочем, делиться своими замыслами юный драконий лорд не спешил. Матушка же его понимала, что он сообщит о них, когда сочтет нужным и своевременным. Сейчас же, ей довольно его просьбы о помощи в подготовке к тому, чтобы оповестить о знаменательном событии. Подданным должно засвидетельствовать свою верность и выказать поддержку. А их владыке – увидеть подлинную реакцию на известие.
Валейна отказалась от всех прочих своих дел, планируя декорации для предстоящего спектакля. Должно было продумать все до мелочей, вплоть до того, куда какого вассала усадить и какими репликами обозначить подходящее для оглашения воли лорда драконьего камня время. Сын настоял на том, что желает увидеть на лицах вассалов искреннюю реакцию, насколько это возможно, конечно. Держать лицо все они мастера, но даже самого искусного из них можно застать врасплох. Достаточно тонких вин и изысканных развлечений.
Новость была принята ожидаемо. Осторожно. Некоторые подданные озирались друг на друга, словно ища поддержки, совета или разрешения выразить свое отношение к произошедшему. Это бросилось юному владыке в глаза, как и его матери, впрочем. Решено было, что убеждением и улещиванием подданных займется Эйегон. Леди Веларион же придется призывать к благоразумию своей дочери. Висенья, одаренная чувством долга, склонилась перед желанием своего младшего брата, но смирить свой нрав, даже в угоду интересов семьи, у неё получалось плохо. И до того, как это станет заметно кому-то кроме обитателей их твердыни, нужно объясниться с дочерью. Даже если ей снова придется не спать, как в те дни, когда она готовила все готовила сцену для спектакля. Чаша терпения Валейны ныне поистине бездонна. Прошли те времена, когда её первеница могла бы переполнить её.
Двери в покои женщины растворяются, на пороге показывается та, кого наконец смогли доискаться слуги.
― Входи, ― произносит леди Веларион, жестом предлагая присесть на низкую тахту, куда дочь навряд ли опустится. Рожденные первым всегда стремятся на трон. Но будущей супруге Эйегона стоит показать, что ей придется довольствоваться более скромным местом. ― Твои длительные отлучки беспокоят нас, ― начинает женщина. ― Всех нас. Я понимаю, что тревожит тебя, но через это все проходили. Я тоже была взволнована, когда выходила за твоего отца, правда, у меня не было дракона, чтобы покидать твердыню и пропадать неведомо где. Как видишь, у тебя есть преимущество, которым ты, впрочем, выбираешь неверно пользоваться, ― пурпурные глаза пристально всматриваются в фигуру дочери. Разумеется, та поняла, что разговор больше не про Вхагар.

+1

4

Она вошла в покои матери, прямая как стрела. Каждого из Драконов природа одарила высоким ростом и грациозностью, однако Висенья уступала в нем лишь Эйгону, да, возможно, отцу, который, впрочем, скончался еще до того как у нее появилась возможность это проверить. Она всегда уступала Эйгону и даже нашла в себе немного сил, что бы примириться с этим фактом. Теперь же ей предстояло отыскать еще силы, что бы смирить свое тщеславие под наплывом обстоятельств.
Впрочем, если говорить о росте, то леди Валейна не сильно уступала дочери. Высокая, величественная и прекрасная даже для потомков крови Дракона. Там, куда она входила, не было видно никого кроме нее, но, конечно же, не рост был тому причиной. Эту стать и манеру держаться и унаследовала от матери Рейнис: Висенья не сомневалась, что придет день, когда младшая из Драконов будет ей достойной заменой.
Висенья посмотрела на мать и ее горло снова прожгла жгучая обида. Дни шли, но это саднящее чувство внутри никак не убывало. Говорят что слезы дарят облегчение, но она не смогла выдавить из себя ни капли. Возможно оставаться один на один со своей обидой было плохим решением, но другого у нее не было.
Драконы не прощают обид, но как быть, если обиду тебе нанесли те, кто для тебя ближе всех на свете? Как бы не была резка в своих словах Висенья, она любила свою семью. И именно по этому ей было так сложно принять все это.
Девушка сильнее сжала зубы, слушая мать. Леди Валейна была права. Ее острый ум и жизненный опыт делали ее незаменимой советчицей своим детям во всех делах. И именно от того, что она была права становилось еще хуже.
- Мое отсутствие путает какие-то ваши планы, матушка? - Наконец-то выдавила из себя старшая дочь, обнаруживая, что по невиданной причине ей стало легче - у меня в мыслях не было нарушить какие-либо приготовления. Или не оправдать наложенных на меня ожиданий.

+1

5

— Мои планы? — вполне искренне удивляется женщина. Разумеется, большей частью это кокетство. Она всего лишь королева-мать и прекрасно понимает, что с её планами вряд ли будут считаться, особенно если она в открытую начнет требовать этого. У её власти четко очерченные границы, притом весьма скромные. Согласование с её планами в общем-то не обязательно. По крайней мере, она не должна обижаться, если обнаружит это. Тем не менее, женщина очень старается не допускать того, чтобы бесценный и весьма богатый опыт, вкупе с действительно толковыми советами, чада пропускали мимо ушей, отмахиваясь. При всём при этом, она старательно вынуждена была делать вид, что на свободу воли не покушается и чужие решения уважает. — Твоя отлучки беспокоят нас, — вновь повторяет леди Веларион, выделяя последнее слово. — Твою семью, а не только меня одну. Но кроме того, твоих вассалов. Они ожидают от тебя определенного поведения, — произносит Валейна. Подданные во многом напоминают младенцев. Это она усвоила за столько лет в качестве хозяйки Драконьего Камня. Когда сюзерен ведет себя отлично от их ожиданий, это провоцирует почти такое же искреннее, неистовое, но главное по-детски чистое и незамутненное возмущение. Как если бы им было отказано в заслуженном поощрении. Они ведь вели себя примерно! Так отчего же их лишили заслуженные награды за хорошее поведение?! Что ещё за блажь? Где справедливость? Впрочем, надо сказать, что в отличие от детей, которых можно смирить мальчиком для битья или розгами, вассалов такими наказаниями не проймешь. Они вполне могли позволить выбрать себе нового родителя, того кто к их вящему удовольствию готов будет с ними нянчиться, баловать до воспитывать. И если дом Таргариен желает остаться у власти, им нельзя забывать об этом. Особенно, когда они столь малочисленны. — Они не видят себя в замке, — еще немного, и дойдет до того, что старшую дочь начнут искать, а после – интересоваться, здорова ли их госпожа, все ли с ней в порядке, не случилось ли с ней чего. Всем известно, что драконовластных не берёт ни одна болезнь, и до поры до времени подданные готовы будут поверить в то, что их Королева захворала, а не в то, что она позабыла о них. Сколько продлится сей блаженный самообман, сказать сложно, с уверенностью утверждать можно лишь то, что он не вечен. И когда-нибудь глаза их узрят истину. — Ты вольна сбегать от своих чувств, если это тебе помогает, — молвит леди Веларион. ― Но ты не можешь убегать от своего долга. Если полеты на драконе успокаивают тебя, никто не посмеет запретить тебе. Но прошу тебя, дочь моя, прежде накормить наших вассалов такой историей о своих отлучках, к которой они добавки попросят. Мы к твоим услугам, ― нужно всегда согласовывать ложь, иначе им придется краснеть за то, что сказка на ночь оказалась не так хороша, как поначалу детям то казалось. ― И не только если ты захочешь сочинить небылицу. Надеюсь, ты не сомневаешься в том, что можешь положиться на свою семью, чего бы не касалось дело, ― инеем оседает невысказанное «потому что больше положить не на кого». Колючими снежинками повисает в воздухе «и потому что ты должна полагаться на свою семью».

0

6

Висенья все крепче и крепче сжимает зубы, слушая упреки матери. Эти упреки до боли справедливы и она не находит слов что бы возразить, лишь строит молча, сверля стены Драконего камня своим холодным и пустым взглядом.
В глубине души ей хочется закричать и громко пожаловаться на несправедливость. Ту самую, что уже саднит внутри нее много дней. Как она может положиться на свою семью, если собственные брат (а скоро - супруг) и мать не доверяют ей? О каком союзе умов и долга может идти речь? Верные одной семье, неужели они не должны учиться доверять друг другу?
Висенья знает, почему Эйгон женится на ней и это избавляет ее от причины искать ответы на этот вопрос. Они - драконовластные, последние от крови дракона во всем западном мире вплоть до Асшая, при условии, конечно, что слухи не лгут. А возможно и единственные во всем мире. Не долг, но трезвый расчет призвал Эйгона к этому решению: завоевания ведутся не только мечами, но и кровью, ни раз и ни два Таргариенам предложат брачный союз, но ни одна капля крови драконов не должна покинуть их семью. Ни Эйгон, ни его сестры не должны быть разменными монетами на брачном рынке, они должны быть силой: единой и нереушимой.
Но для этого им придется научиться доверять друг другу. И в этом Рейнис не сможет ее заменить. Речь Валейны о вассалах была куда глубже по своему существу и Висенья знала это. Речь не о тех, кому лишь нужно бросить мясную кость, а о том, что пред лицом посторонних угроз, все трое детей могли сплотиться. И тогда весь мир падет к их ногам.
- Сейчас им нет до меня дела, планы Эйгона связанные с предстоящим захватом континента слишком будоражат их рассудок. - отрывисто бросает старшая из драконов матери, тяжело дыша от переполняющего ее гнева - Но когда придет тот час, я встану за троном Эйгона, под взором тысяч наших людей, как мне велит мой долг. Я никогда не поставлю под сомнение авторитет своего мужа, ни в нашей семье, ни в королевстве, где нам предстоит править. Но долг призовет меня, лишь когда пред ликами наших древних богов, Эйгон назовет меня своей женой. А пока, матушка, позвольте мне побыть жертвой собственной гордыни и обиды. Вскорости я буду лишена и этого.

0

7

Старшая гневается, кому как не матери замечать то, что пытаются скрыть от неё чада. Вместе с тем, Висенья понимает, что вдовствующая леди Таргариен права. В основном понимает. Взять хотя бы её фразу о том, будто грандиозные планы её сына застилают им глаза и распыляют внимание. Неужто будущая королева слишком хорошего мнения о своих вассалах? Это может быть для неё очень опасным заблуждением. Нельзя забывать, что сателлиты всегда будут смотреть на своих владык, не взирая на склоки меж собой, да войны посерьезнее. В конце концов, трофеи, притом самые ценные из них, всё одно будут раздаваться государем. А значит спускать глаз с него не следует. Ибо по итогам этой игры в гляделки награда достается самому терпеливому и стойкому, тому, кто не моргнул. Вот они и ловят каждое движение господина. Порой, конечно, случается, что вассалы просто искренне восхищаются своим королем и даже любят его, но пока драконовластных предпочитают бояться и почитать. Возможно, со временем её дети познают и искреннюю благодарность своего народа, своих наместников. Но оную еще нужно будет внушать. Или даже заслуживать, кто знает. Пока же довольно и страха перед огнедышащими ящерами. Висенья сейчас очень походит на свою драконицу и тоже готова вот-вот опалить дочь дома Веларион. Но та по-прежнему расслаблена и даже бровью не ведет. Вынь её дочь Темную Сестру из ножен и обагри клинок кровью матери, и тогда на лице её не дрогнет ни единый мускул. Потому что это – её долг. Как и тот факт, что на следующий день Валейна вновь предстанет перед будущей королевой и будет взывать к её благоразумию. Смерть совсем не причина перестать наставлять драконовластную на её непростом пути.
―Осмелюсь расстроить тебя, дитя мое, ― ни на единое мгновение в задумчивом взоре аметистовых глаз не проступила та боль и скорбь, с которой вынуждена бок о бок идти каждая из королев. ― Долг призовет тебя вовсе не в тот момент, когда ты принесешь Эйегону брачные клятвы перед лицом валирийских богов и твоих вассалов. Долгом ты призвана с момента рождения, ― нельзя сложить его с себя, словно венец с головы, ибо даже когда корона покоится в сокровищнице, плечи все равно будут ныть, помня её тяжесть. ― Ты всегда была лишена возможности поддаваться подобным чувствам. Точно также как твои вассалы лишены возможности оседлать драконов. Ты просишь меня позволить тебе быть тем, кем ты не являешься и никогда не будешь являться, ― слова, брошенные в гневе, могут быть столь же опасны, сколь заблуждения, касавшиеся вассалов. ― Что ж, если ты просишь дозволения, я, как твоя мать, не могу даровать его тебе, ― повисает гнетущее молчание, но лишь на мгновение. ― Куда ты отправляешься, когда улетаешь? ― зачем-то спрашивает Валейна, вновь нарушая тишину. Слова срываются с губ раньше, чем она может осознать причину, побудившую задать вопрос. Да и есть ли та причина? Пожалуй, это будет зависеть от ответа старшей дочери.

0

8

Висенья вспоминает море. Огромное. Бескрайнее. Если лететь с юга на север вдоль континента, оно и вовсе начинает казаться единственной в мире силой. Силой первородной и необузданной. Такой же как огонь, что течет в жилах самой Таргариен. Море могло заглушить это пламя. Могло, но не затушило. Так случилось, когда дочь рода Веларион (в чьих жилах тоже текла драконья кровь) вошла в семью Драконовластных, воцарившись на Драконьем камне. И сейчас она, холодная, рассудительная и здравомыслящая с легкой усмешкой на губах взирала на свою непокорную дочь.
Из трех Таргариенов Висенья наиболее импульсивна. Она воин. В редких случаях - дипломат и уж точно никогда не была склонна к интригам. Ее терпения не хватает на ожидание. Для этого в семье есть Рейнис. И Эйгон. Вдумчивый и молчаливый Эйгон всегда понимает много больше, чем показывает окружающим. Сестра знала это.
- За Солнцем. - едва слышно отвечает матери девушка, наконец-то она чувствует в себе силы усмирить обуревающие ее эмоции. Это много сложнее, чем давать им выход в тренировочном зале или на поле боя. Именно по этому Висенья предпочитала добиваться своего войной. Но при матери она не смеет повышать голос. Это табу. - Ему навстречу, вдоль синего моря, что омывает. Туда, где мне ничего не напоминает о происходящем.
"Семья. Долг. Честь." Говорят, что один из родов Речных земель избрал это своим девизом. Но глядя на Валейну юная Таргариен спрашивала себя: Что они вообще знают о долге? Кто вообще знает о нем больше Валейны Веларион, положившую свою жизнь на его алтарь.
Висенья знала, что ей предстоит то же самое. Знала и принимала это. Но не сейчас. Она никогда не будет такой как мать. Валейна как вода, которая точит камни. Висенья - пламя, сжирающее все на своем пути. И на этом пути опасно становиться. Но ей лишь семнадцать и пока никто не видит в ней угрозы. Пусть так будет и дальше. Пусть их триумвират обрушится на своих врагов сжигая их дотла.
- Мне нужно время. - неожиданно спокойным голосом подводит Висенья, поднимая глаза на мать. - Мне тяжело смириться с тем, что моя семья доверяет мне меньше, чем я того ожидаю. Если я не примирюсь с собой сейчас, сложно сказать, как это аукнется нам всем в дальнейшем.

0

9

Она услышала достаточно. Валейна величаво, неспешно поднимается со своего места. Мать и дочь были примерно одного роста, но на это все их сходство заканчивалось. Даже валирийские черты, что были присущи всем, в ком текла драгоценная кровь древней империи, в Висенье проявлялись гораздо резче. Внешнее сходство угадывалось далеко не с первого взгляда, хотя девушка и была их с Эйрионом первеницей. Что ж, когда рождается Таргариен, он или она не обязаны следовать установленным правилам и унаследовать облик или характер своих родителей. Даже Висейра замечала, что трое внуков её больше походят на легендарных их предков, что уже давно покинули мир подлунный. Леди Веларион тоже видела это, и не сомневалась, что детям уготована столь же великая и столь же скорбная доля, какая постигла их пращуров. Женщина наблюдала за драконовластными достаточно долго и была в ним ближе многих прочих, а потому знала тяжесть подобного бремени. Как и то, что оно будет пытаться раздавить на протяжении всей жизни. Возможно поэтому сыновья и дочери дома Таргариен редко перешагивали отметку в шесть десятков лет. Золотой крови Валирии тяжелее струиться в жилах. А венец со временем не становится легче. И драконий век подходит к концу.
Её дочь рождена воином, а каждому воину нужен толковый полководец, который сможет направить, вдохновить и даровать цель. Такую, которая заставит желать сражаться, желать победы. Сколь бы ни было остро копье, именно рука копейщика его бросает. Сейчас нужно хорошенько размахнуться и заставить первеницу отвоевать часть положенных ей привелегий. Будущий владыка Семи Королевств и её младшая дочь – неплохие дипломаты, сумеют минимизировать собственные потери и даровать будущей королеве по праву рождения предназначенные почести.
―Тебе не нужно гнаться за Солнцем, ― молвит Валейна, чуть приподняв дочь за подбородок. ― Потому что ты и есть Солнце, ― светило создавали боги и лишь перед ними оному держать ответ. Она пока не видит, что её будущий супруг и их младшая сестра поражены теми же пороками, что и она. Безумие и величие – две стороны одной монеты. Вдумчивый Эйегон и кокетливая Рейенис научились поворачивать её, крутя туда-сюда, демонстрируя то аверс, то реверс. ―Поговори с ними, ― произносит женщина. ―Установите правила, придите к соглашениям, дабы стать живым воплощением герба Таргариенов, ― и одноглавого дракона боятся, трехглавый же будет внушать трепет, сравнимый с тем, что вселяют боги. ― Став единым целым, вы вернете величие и былую славу, что сыскали наши великие предки. Разве не этого ты хочешь? ― спрашивает леди Веларион, отнимая свою руку от лица Висеньи.

0

10

Висенье всегда тяжело давалось общение с матерью. Отца было слишком мало в ее жизни, он рано потерял интерес к своим детям, особенно - дочерям, Валейна же, наоборот, была рядом при любой возможности. Именно это и тяготило Висенью. Можно ли тяготиться любовью? Выходило что - можно. Висенья горячо любила мать, но попытки последней сгладить углы и направить кипучую энергию старшей из дочерей в мирное русло сама Висенья принимала во штыки. Все это было противно самой ее природе. Она могла повысить голос на челядь, на младшую сестру и даже на своего брата, которого обожала и ценила, пожалуй, больше, чем кого-либо в этом мире. Но только не на мать.
Говорят Андалы из семи королевств почитают семь богов и именно Матерь стоит во главе женского пантеона божеств. Висенье был понятен и доступен такой расклад вещей: всю ее жизнь Валейна была для нее практически божеством. Став старше она наконец-то осмеливалась высказывать ей свою точку зрения, но так и не осмеливалась ей перечить. Слово матери было законом. Однако Валейна, зная об этом, никогда не пыталась использовать это в собственных целях. Из всех людей кто не был рожден Таргариеном, она, пожалуй, больше чем кто-либо отстаивал интересы этого рода.
Висенья не сомневалась: в двойном браке который задумал Эйгон виднелась женская рука. Вряд ли это была сестра: малютка-хитрюга Рейнис никогда бы не стала делить с сестрой мужа, если бы у нее была такая возможность. Решение об этом союзе было наполненно мудростью и взвешенностью которой не хватало юным драконам просто в силу их возраста. Старшая из драконов была уверена: здесь сыграли свою роль женщины из рода Веларион, что тоже были драконами. Кто - по крови, а кто - по духу.
Висенья поднимает глаза на мать: этот смелый жест, на который она осмеливалась не более чем пару раз в своей жизни. В глубине души она надеется, что сможет заплакать и тем облегчить свою душу. Броситься в объятия матери и забыться в ее ласке.
Нет. Этого она не сможет сделать и боль в груди снова саднит, как-будто выжигая нутро. Валейна права. Она всегда права, но Висенье трудно признать свою неправоту. И еще сложнее побороть свою натуру. Каждый из драконов нес в своей душе свой собственный порок, отличный от других. Свой собственный бич. И каждому из них предстояло побороть свой прежде чем наступит тот заветный час, когда они выступят единым фронтом.
- Я хочу. - отвечает старшая из драконов, касаясь руки своей матери. Нежной, будто бы морская пена.
Она опускает глаза и отнимает руку. Их мать всегда будет права. И Висенья лишь смеет надеяться, что они втроем смогут обрести хотя бы малую часть ее мудрости прежде чем срок велит леди Веларион покинуть этот мир, что бы присоединиться к своим валирийским предкам на пустынном берегу, откуда она будет наблюдать за величием своих детей.

0


Вы здесь » В шаге от трона » Мифы и легенды » Кровные узы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC